– Клэр, – тихо начал он и кивнул, словно призывая ее начать разговор.
– Хорошо, что приехал, Фрэнк.
Начала она неплохо, однако долго продержаться не сумела.
– Жаль, что тебе пришлось прервать съемки.
Все его добрые намерения тут же улетучились, развеялись как дым. Он сверлил ее бешеным взглядом, все мышцы у него непроизвольно напряглись. Напрасно она с ним так! Неужели не понимает, как много для него значил ее отец? Кэмерон был самым главным человеком в его жизни, и никто, даже Клэр, не может это отрицать.
Хотя с губ Фрэнка не слетело ни единого слова, Клэр прекрасно чувствовала, что он вот-вот взорвется. Волна жара захлестнула ее, кровь прилила к щекам. Веснушки вокруг маленького носика проступили еще отчетливее. Она показалась Фрэнку маленькой девочкой, которая хочет казаться взрослой. Что с того, что она на самом деле взрослая женщина? Для него она по-прежнему девчонка. С отвратительным характером к тому же.
Она махнула рукой, показывая на стулья у шахматного столика.
– Садись, пожалуйста, – запинаясь проговорила она, как будто ей трудно было заставить себя обратиться к нему по-человечески.
Довольный, что пристыдил ее, Фрэнк подошел к окну и выдвинул для себя стул, на котором раньше обычно сидел Хоакин. Он развернул стул так, чтобы оказаться лицом к лицу с Клэр. Его внимание привлек опрокинутый черный король. Что такое? Король умер, да здравствует королева?
Фрэнк снова заставил себя сосредоточиться. Может быть, фигурку положил Хоакин, символизируя тем уход Кэмерона. Однако поспешные и, возможно, неверные умозаключения не лучший способ начинать деловой разговор. Он придвинулся ближе к письменному столу и сел, приказывая себе молчать и слушать. Нельзя отвечать враждебностью на враждебность со стороны Клэр. Хотя непонятно, чем он заслужил такое отношение.
Он молча смотрел на нее, выжидая. Пусть заговорит первой. Клэр побледнела, и веснушки выступили еще отчетливее. Она не пользовалась косметикой, хотя Фрэнк помнил, как щедро она красилась в подростковые годы. Тогда она была куда веселее и радовалась его обществу. Они вместе развлекались, смеялись, легко болтали… Потом она поступила в сельскохозяйственный колледж, уехала, а когда вернулась, в ней как будто что-то надломилось.
Если бы Клэр захотела, она могла бы выглядеть настоящей красавицей. Она хорошо сложена, у нее огромные выразительные глаза, которые то сверкают как серебро, то мрачнеют как грозовые тучи, у нее чувственные полные губы – правда, при виде него она презрительно их поджимает. И еще у нее роскошные густые вьющиеся волосы цвета меда, которые она зачем-то стягивает на макушке в тугой узел. Зато такая прическа позволяет разглядеть, какая у нее красивая шея.
Видимо, Клэр все равно, как она выглядит. Она совершенно не заботится о том, какое впечатление производит на окружающих мужчин. Когда, интересно, она последний раз надевала платье? Сколько Фрэнк себя помнил, на ней вечно были рубашка мужского покроя и джинсы – как сегодня. Может, она думает, что в таком наряде похожа на мужчину? Она сильно ошибается.
Кстати, как ни пытается Клэр скрыть свою женственность, у нее такая потрясающая фигура, что ее невозможно принять за мужчину. Вообще-то ее необъяснимая враждебность к нему в последние годы лишь заставила его взглянуть на нее другими глазами. Он полностью отдавал себе отчет в ее зрелой красоте. Особенно когда она стояла к нему спиной и ягодицы, плотно обтянутые джинсовой тканью, наводили его на совершенно неуместные в данной ситуации мысли. К тому же Клэр – дочь Кэмерона…
Может быть, она жалеет, что родилась на свет девочкой, а не мальчиком и потому смотрит на него сейчас с такой злобой?
Фрэнк не собирался начинать разговор, однако в голове у него крутился вопрос, который вдруг показался ему необычайно важным. Найти на него ответ – значит отыскать ключ к их отношениям.
Что случилось с девушкой, которой я так нравился раньше?
Я выросла.
Клэр не произносила этих слов и не объясняла, какие вехи лежали на ее пути к теперешнему состоянию. Она просто молча разглядывала Фрэнка, не решаясь начать разговор. Ему уже тридцать четыре года, но он выглядит значительно моложе. У него крепкое, мускулистое, тренированное тело спортсмена. Однако для нее он навсегда останется тем шестнадцатилетним мальчишкой, который учил ее играть в мяч и пел ей песни, когда она была совсем малышкой. Именно тогда он пробудил в ней мечты, которые, к сожалению, никогда не сбудутся.
Ее детская влюбленность кончилась в одночасье, когда он не приехал на ее день рождения. Клэр тогда исполнилось восемнадцать Лет, и ей ужасно хотелось, чтобы Фрэнк заметил: она стала женщиной. Однако ее взросление, очевидно, ничего для него не значило. Он тогда играл на севере и был всецело поглощен своей спортивной карьерой и многочисленными женщинами, окружавшими его. А она… Она для него по-прежнему оставалась младшей дочкой Кэмерона Келли, девочкой, которую он развлекал, когда приезжал в Буэна-Виста.
Он излучает обаяние.
Однако внутри у него пустота.
Отец позвал его в Буэна-Виста, отец оставил ему почти половину своего состояния, и она, его дочь, оказалась в ловушке. Ей придется стать партнершей человека, единственная цель которого – завоевать как можно больше спортивных призов и других наград.
– Скажи, Фрэнк, неужели для тебя так важно, чтобы тебя все любили? – невольно вырвалось у нее. Она тут же пожалела о своих словах, но было уже поздно. Может, ему надоест терпеть ее издевки и он уедет обратно в Чикаго, где все дожидаются его с таким нетерпением.
Фрэнк пожал плечами, однако глаза его сверкнули ответным вызовом.
– Не знаю, но я всегда остро чувствую, когда меня не любят. – Он намеренно подчеркнул последние слова. – Если чего-то очень хочется, это, как правило, не получается. Скажи, Клэр, что я тебе сделал? За что ты меня так ненавидишь? Давай проясним все сразу, пока мы не начали вместе вести дела.
– За что мне тебя ненавидеть, Фрэнк? – смутилась она. – Ты всегда был со мной очень мил. – Истинная правда! – Что же насчет совместного ведения дел, – поспешно продолжала Клэр, – по-моему, вряд ли судьба Буэна-Виста по-настоящему волнует тебя. Ты на вершине славы, а сейчас еще и становишься знаменитым киноактером.
– Нет, не становлюсь. Я согласился сняться только в одной картине. Я связан договором, – сухо ответил он. – Несомненно, продюсеры хотят проверить, каков я на экране. Пока меня не заваливают предложениями и сценариями.
– Ох, брось! Ведь ты – звезда!
– Клэр, давай не будем говорить о моей карьере, – перебил он. – Я пришел сюда, чтобы обсудить куда более важные вопросы. Речь идет о будущем Буэна-Виста, ведь так? – Он пристально посмотрел на нее, вызывающе подняв одну бровь. – Так почему бы нам сразу не приступить к делу?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
