– Я и ценю, черт побери! – взорвалась она, вскидывая руки вверх, словно отвергая любое его вмешательство. Особенно ее злило то, что он так точно все угадал. – Вот почему меня не купишь такой дешевкой, как твое предложение!
– Клэр, можешь назвать меня провокатором. – Уголки его губ приподнялись в насмешливой улыбке. – Но мне удалось расшевелить тебя, ведь так?
Она едва не сгорела от стыда. Какая дура! Почти раскрылась перед ним! А он… он даже и не думал предлагать ей руку и сердце. Просто шутил, провоцировал, пытался ее расшевелить. Она невольно обернулась, желая сесть в кресло отца, словно оно подпитывало ее силы, и все-таки не села. Фрэнк будет презирать ее, если она сейчас сядет в кресло.
Кое-как ей удалось взять себя в руки. Резко повернувшись, она обошла письменный стол и оперлась о столешницу руками. В голову пришел единственный ответ, способный выбить почву из-под ног самоуверенного Фрэнка Фиорентино.
– А что, если бы я согласилась выйти за тебя замуж?
Ему хватило наглости улыбнуться в ответ, и ей захотелось отхлестать его по щекам. Хуже всего было то, что его ответ прозвучал с убийственной серьезностью:
– Тогда мы могли бы начать обдумывать нашу свадьбу.
Он просто шутит. Разумеется, он просто издевается над ней! Следит за ней и высматривает брешь в ее броне, через которую он может выпустить ее кровь. Она презрительно вскинула голову и процедила:
– Ты, наверное, так шутишь?
– Ни в коем случае! Кстати, еще совсем недавно браки совершались главным образом в целях объединения собственности. – Не сводя с нее внимательного, испытующего взгляда, он протянул: – А также рождения наследников.
При мысли о том, что Фрэнк Фиорентино может стать отцом ее детей, у нее внутри все сжалось. Разум ее яростно отвергал любые мысли об их интимных отношениях, и она судорожно подыскивала по возможности более язвительный ответ.
– Мы больше не живем во времена феодализма, к тому же я не хотела бы выходить замуж без любви и сидеть дома, пока мой муженек разъезжает по всей стране и делает карьеру.
Его брови удивленно-насмешливо взлетели вверх.
– А я-то думал, что главная любовь всей твоей жизни – это Буэна-Виста. Какое тебе дело до того, чем занимается твой муж, раз он обеспечит тебе здесь достойное существование?
Он выворачивал все ее слова наизнанку, и в результате невозможное становилось вполне возможным.
– Я сама позабочусь о своем будущем, – подчеркнуто холодно заявила Клэр.
– Но тебе все равно так или иначе придется иметь дело со мной, – напомнил ей Фрэнк.
– Только не в таком… не в интимном смысле!
– А что? Мне нравится…
– Фрэнк, прекрати! – с досадой выпалила она, отталкиваясь руками от стола и невольно снова скрещивая руки на груди. – Не считай меня полной дурой!
Внезапно он посерьезнел.
– Я вовсе не считаю тебя дурой, Клэр. Ты долгие годы относилась ко мне предубежденно. Причем судила меня несправедливо. Надеюсь, теперь ты изменишь свое мнение обо мне и мы подружимся.
Она вовсе не хочет дружить с ним! Она хочет…
– У нас общая цель, – продолжал он. – Мы должны спасти Буэна-Виста. Не имеет значения то, откуда я прибыл. Неважно, что было в прошлом у тебя. Нам обоим небезразлична судьба Буэна-Виста. Так пусть все идет своим чередом! У меня есть деньги. Ты находишь им нужное применение. Вот и все. Очень просто! Именно этого хотел твой отец.
Она посмотрела на Фрэнка и поняла, что его решимость непоколебима.
Он не собирается уходить до тех пор, пока она не согласится.
Бороться с ним бесполезно.
Хуже того, перепалка с ним всколыхнула в Клэр чувства, которые она так долго и так тщательно скрывала от него.
Отец предопределил ее судьбу.
Отец…
От нахлынувших чувств у нее перехватило горло. Слезы жгли глаза. Пытаясь отвлечься, она снова обошла стол, помедлила у отцовского кресла, погладила мягкую кожаную спинку, схватилась за деревянный подлокотник, словно пытаясь перелить в себя заключенную в нем скрытую силу. Потом тяжело вздохнула и с трудом произнесла те слова, которые он от нее ждал:
– Хорошо. Договоримся так. Ты даешь деньги, а я нахожу им достойное применение… Так будет лучше для Буэна-Виста. А сейчас, будь добр, позови Хоакина, и мы обсудим финансовые вопросы…
– Клэр!
Нежность в его голосе заставила ее вздрогнуть.
– Прошу тебя, Фрэнк… уходи.
Она услышала, как он вздохнул.
– Я только хотел сказать… Я знаю, ты считаешь Буэна-Виста своей по праву рождения, а я кажусь тебе захватчиком. Но в некотором смысле я тоже родился здесь. Родился заново. Буэна-Виста – дом и для меня. И навсегда останется домом.
Навсегда?.. Дрожь сотрясала ее тело. Все мышцы напряглись, когда она услышала, как он уходит. Она успокоилась только после того, как за ним закрылась дверь.
Ушел…
Но он вернется.
И если Буэна-Виста действительно является его домом, даже когда здесь больше нет отца, значит, Фрэнк обязательно вернется. Он имеет на это право. Ему принадлежит сорок девять процентов поместья. И ей придется делить Буэна-Виста с ним. Ничего не поделаешь.
Что, если бы она сказала, что выйдет за него замуж?
Неужели он бы и правда женился на ней, бросив всех остальных… пока смерть не разлучит их?
Несбыточная мечта. Замок на песке.
А правда заключается в том, что он в любую минуту волен уехать, чтобы заниматься своими делами, и здесь она ему не помощница. Ведь все ее время и внимание будут заняты Буэна-Виста, и ей останется лишь гадать, кто находится рядом с ним в той, другой жизни.
Да, нечего сказать, из них вышла бы замечательная пара!
Но в случае его неверности она могла бы развестись с ним и, возможно, в качестве алиментов потребовать его долю Буэна-Виста.
Господи! Она рассуждает, как настоящая стерва. Мерзкая, расчетливая стерва. И все потому, что… Клэр закрыла глаза и задумалась. Истинная правда, скрытая в тайниках ее души, заставляла ее язвительно отвечать Фрэнку Фиорентино с тех самых пор, как она выросла и разобралась в своих чувствах. Она хочет, чтобы он любил ее. Она хочет стать для него единственной и самой желанной.
День для Фрэнка выдался длинным и трудным, и он был рад, когда Хоакин и Трой предложили после обеда прогуляться на сеновал. Женщины были заняты подготовкой к завтрашним похоронам. Муж Кэтрин, который прилетел из Нью-Йорка, извинился и ушел к себе. Скоро все лягут спать. Всем необходимо выспаться, ведь завтра тяжелый день. Завтра они навсегда расстанутся с Кэмероном.
Какое облегчение выйти на воздух и посмотреть на бархатно-черное техасское небо, усыпанное крупными звездами! Какая радость общаться со старыми друзьями! С ними не нужно слов, они молча понимают друг друга. Они приехали сюда на полгода, когда им было по шестнадцать лет, и вот теперь вернулись двадцать лет спустя. Их объединяют воспоминания, которые принадлежат только им, и человек, память о котором навсегда останется в их сердцах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
