– Как Клэр? – спросил Трой.
– Она согласилась принять от меня финансовую помощь, – уклончиво ответил Фрэнк.
– Мы с Троем и не сомневались в этом, – досадливо поморщился Хоакин. – Фрэнк, он спрашивает о другом.
Фрэнк тяжело вздохнул.
– Вначале она держалась враждебно, теперь стала пассивно-нейтральной. Я стараюсь изо всех сил, Трой. Дай мне время.
– У тебя его не так много, – негромко напомнил Трой.
– Клэр тяжело свыкнуться с моим… образом жизни. Но я надеюсь, что сегодня мы кое-что поняли друг о друге.
– Я волнуюсь за нее, – заметил Хоакин. – Она очень подавлена.
Фрэнк нахмурился. Слово «подавлена» ему не понравилось.
– Клэр – дочь Кэмерона. Она справится.
– Фрэнк, постарайся наладить с ней отношения до отъезда, – сказал Трой.
– Я стараюсь, – угрюмо ответил он.
– Трудность в том, что она еще очень молода, – заметил Хоакин.
– Несмотря на молодость, она здорово управляется здесь. Она все выдержит. Насчет этого у меня нет ни малейших сомнений, – уверенно сказал Фрэнк.
– Я имел в виду, она слишком молода, чтобы понять тебя. Тебе, Фрэнк, иногда не хватает чуткости. Ты ведь у нас крепкий парень. Настоящий ковбой. Надеюсь, сегодня ты не слишком давил на нее?
– Давил? Я?! Знаешь, уж если я ковбой, то она – колючий кактус!
Трой рассмеялся.
– Иголки вонзаются прямо под кожу, да?
Фрэнк пока не готов был согласиться с другом.
– Я же сказал. Я стараюсь.
– Легче на поворотах, – посоветовал Хоакин. – Ты же мастер все сглаживать.
Да, только его знаменитое обаяние совершенно не действует на Клэр.
– Подружись с ней, – сказал Трой.
8
Подружись!
Легко сказать – подружись. Хотя утром он сам выразился примерно так – они, мол, будут друзьями, объединенными общей целью. Однако при данных обстоятельствах Клэр лучше всего откликнулась на эти слова. И надо отдать ей должное, она тоже постаралась сделать шаг ему навстречу. Она вовремя прикусывала язычок, когда ей хотелось съязвить или сказать что-то обидное в его адрес, активно участвовала в составлении документов, а после обеда перечислила ему наиболее насущные проблемы, стоящие перед Буэна-Виста. Однако в глазах ее мелькало отчуждение, голос был невыразительным и скучным. Хотя Фрэнк оценил ее профессионализм и опыт, ему в ходе делового разговора все время хотелось приласкать и утешить ее. Но не как ребенка.
Как ни странно, Клэр все больше привлекала его внимание как женщина. Он украдкой разглядывал ее губы, уши, маленькие завитки волос на затылке, выбившиеся из пучка, ее руки… Он подметил ее привычку время от времени надавливать большим пальцем на ногти, и ему захотелось сжать ее руку в своей и погладить.
Видимо, утренний разговор о ее неудачном сексуальном опыте возымел действие, пробудив мысли и желания, которые трудно было назвать благородными. Интересно, хорошо ли ей было с ее первым мужчиной или же тот парень из колледжа (а может, он был не один!) оказался эгоистом в постели? Фрэнк подозревал, что Клэр не случайно замкнулась в себе. Так неправильно, нечестно! Ему хотелось освободись ее от дурных воспоминаний, чтобы она перестала растрачивать себя попусту.
А может, он просто хочет ее?
Ее гордыня странным образом пробудила в нем инстинкты пещерного человека. Ему захотелось затащить ее в постель, сорвать с нее одежду, которую она носила, чтобы скрыть свою привлекательность, и, если можно так выразиться, убедить ее в том, что она женственна и желанна. Если бы только она позволила ему…
Однако он ее как мужчина не привлекает.
И еще меньше – в качестве мужа.
Кроме того, ему обязательно нужно вернуться в Чикаго и закончить картину. А она останется вести дела в Буэна-Виста. Сейчас не время торопить Клэр. Пока что им надо поддерживать дружеские и партнерские отношения и поставить Буэна-Виста на ноги. Когда он вернется – а это будет лишь через несколько месяцев, – она, возможно, взглянет на него более благосклонно. Приятно было бы увидеть радость в ее глазах. Как ни странно, даже насмешки и презрение с ее стороны предпочтительнее невыразительного, тусклого взгляда.
Барак был пуст, так как сейчас сезонников в поместье не было. В Буэна-Виста остались лишь постоянные обитатели, которые жили в собственных домах.
Трое друзей механически направились к койкам, на которых когда-то спали, легли, растянулись и стали вспоминать свои страхи, печали и мечты, которыми они делились много лет назад.
Они говорили о Кэмероне.
Для Фрэнка Кэмерон олицетворял собой все то лучшее, что он нашел в Буэна-Виста.
Он дал себе слово: как только закончит фильм, возьмет длительный отпуск, вернется сюда и постарается снова обрести покой и счастье. С тех пор как ему минуло шестнадцать, он сильно переменился. Он проделал большой и трудный путь, но его всегда тянуло сюда. Домой.
И вот теперь Кэмерон зовет его вернуться.
Его последняя воля и завещание.
Разделить Буэна-Виста с Клэр.
А может, отдать все ей? Спасти поместье от банкротства, поставить хозяйство на ноги, а потом подарить свою долю его дочери? Ответный дар в обмен на новую жизнь, которую подарил ему Кэмерон.
Интересно, что имел в виду Кэмерон, когда составлял завещание?
Фрэнк решил, что выполнить последнюю волю своего названого отца будет для него делом чести.
Но что же Кэмерон все-таки имел в виду?
Мысли Фрэнка путались, и он не мог обсудить их с Хоакином и Троем. Чувства, которые он испытывал по отношению к Клэр, были слишком личные. Кроме того, вполне возможно, доверившись чувству, он поведет себя неправильно.
Через какое-то время все трое вернулись в дом и попрощались на ночь. Фрэнк не без зависти смотрел вслед друзьям, которые шли к любимым женам – женщинам, которые знали, и понимали и любили их такими, какие они есть. Он обошел веранду, окружавшую весь дом, остановился у двери, ведущей в свою спальню, однако понял, что все равно не заснет.
Он обошел дом по веранде, оперся на перила и стал смотреть на последнее живое пятно Буэна-Виста – квадратную зеленую лужайку, к которой была подведена вода из подземного канала, прорытого специально для поддержания газона в приличном состоянии. На этом настояла жена Кэмерона. Она говорила, что ей нравится жить вдали от больших городов, чтобы глаза отдыхали на изумрудно-зеленой траве. По краям квадрата высадили деревья, под ними врыли скамейки, чтобы при желании можно было отдохнуть в тени.
Именно там все и собрались на прошлое Рождество – пели рождественские песни, веселились. Обычно Фрэнк развлекал публику песнями и музыкой. Он сидел на той скамье…
Вдруг он вздрогнул и выпрямился.
Сейчас там тоже кто-то сидит!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
