Шпунькин отложил журнал и вспомнил, как редактор впервые принял его у себя.
– Ваши рассказы хороши, – сказал он тогда, – но в них мало мяса. А современный читатель особенно любит мясо. Вот вы, например, любите мясо?
– Очень люблю! – признался Тюнькин. – Но где же его взять в наше время?
– Писатель должен уметь находить мясо везде! На то он и писатель! – заключил редактор. – Так что ищите, добавляйте и приносите!
Насколько мог, Тюнькин добавил в свои рассказы мяса и снова пришёл в редакцию.
– Вот! Это уже совсем другое дело! Правда, мясо у вас какое-то несвежее… Я бы сказал – вчерашнее, – заметил редактор, – да и скелет теперь за ним совсем не виден. Надо бы его дотянуть до уровня мяса.
Когда в следующий раз Тюнькин принёс полную гармонию мяса и скелета, тот сказал:
– Конечно, это уже лучше… Но! Не о том вы пишете, товарищ Тюнькин! Попробуйте писать точно так же, но о чём-нибудь другом. В общем, крутите, вертите, дожимайте, приносите…
С тех пор редактор отсылал его много раз: убрать запашок, глубже копать, мельче плавать.
Тогда-то ему, Тюнькину, и пришла в голову шальная мысль! Теперь его имя знает весь мир!
Шпунькин перечёл в журнале свой рассказ. Эх, если бы он писал его сейчас, после того, как поработал матросом и повидал полмира! Какими бы новыми, свежими красками заиграл он! Но открываться было нельзя. Да и не поверят. Зато теперь он знает силу своего творчества, которое признано во всем мире! А в столе лежали папки с новыми рассказами. «Ну что же, начнём всё сначала!» – решил Шпунькин и отправился в редакцию.
Как и три года назад, редактор встретил его на бегу.
– Бегу, бегу, бегу… – бросил он через плечо. – Сначала номер сдаём, потом похороны, потом торжественное… Оставляйте, ответ пришлём по почте.
За те годы, что они не виделись, редактор сильно изменился. Благодаря открытию гения Тюнькина он и сам теперь стал знаменитостью: закурил трубку, купил замшевый пиджак. После чего его сразу сделали заведующим отделом прозы имени Тюнькина!
Остальные полмира успел повидать старший матрос Шпунькин, пока ему из редакции пришёл ответ: «Уважаемый товарищ Шпунькин! К сожалению, все ваши рассказы есть неумелое подражание известному писателю Тюнькину. Однако вы уступаете ему не только в скелете, но и в мясе произведения. Вам надо ещё немало поработать над собой, над словом, понаблюдать жизнь, а также серьёзно подумать, стоит ли вам писать вообще. С приветом, редакция».
«С приветом!» – усмехнулся Шпунькин, перечёл ответ, оделся, взял с собой папку с рассказами, паспорт и привычным путём отправился на берег городского канала…
Самоучитель для желающих написать современную пьесу
Допустим, однажды осенним грустным утром вам захотелось написать пьесу на современную тему. Не отчаивайтесь и смело беритесь за дело. Сначала пойдите в магазин и купите всё необходимое: ручку, бумагу и микрокалькулятор. Вернувшись домой, сядьте за стол, бумагу положите перед собой, ручку возьмите в ту руку, которой быстрее пишете, и начинайте! Да! Микрокалькулятор поставьте справа, чуть поодаль, так, чтобы он не мешал пишущей руке. Писать придётся долго. Часа два-три…
Некоторые начинающие драматурги ошибочно полагают, что перед тем, как начать писать, надо немного подумать. Это неправильно. Думать не надо. Надо писать. Причём начинать писать пьесу советуем всегда с её названия. Запомните! Называть пьесу надо так, чтобы её сразу приняли у вас на читку в любой театр! То есть эффектно, интригующе, оптимистически и совсем хорошо, если с намёком на несчастный случай. Например, если ваша пьеса будет из жизни строителей, то хорошо назвать её, скажем, так: «Не стой под стрелой!» Некоторые захотят это название продолжить, мол: «Не вернёшься домой!» Но этого делать не следует. Это и так всем ясно. Учтите, в наше время все так научились читать между строк, что порой забывают читать даже сами строки…
Многие из вас удивятся: почему именно о строительстве? Ведь можно написать, скажем, о моряках-подводниках или о пожарниках-высотниках. Не советуем. Только опытный и известный уже драматург может позволить себе писать о том, чего не знает. А в медицине, искусстве и строительстве в наше время разбираются все…
Далее… Если вы хотите, чтобы вашу пьесу не только приняли на читку, но ещё и прочли, никогда не пишите под названием старомодное слово «драма». Это давно уже считается плохим тоном. Гораздо профессиональнее и современнее будет, если жанр, в котором будете творить, вы определите сами. Например, «лирико-производственная эпопея в двух действиях с прологом, эпилогом и апофеозом». Учтите, тремя действиями вы рискуете надоесть современному зрителю. А одним – лишаете его единственного удовольствия на вашей премьере: в перерыве обсудить фотографии артистов в фойе…
Ну вот. Теперь, когда вашу пьесу вроде бы приняли на читку и даже прочли, осталось совсем немного: заставить принять её к постановке и… написать. Ну, с первым справиться легко. Для этого достаточно неназойливо, этак вроде бы даже случайно, в скобочках приписать, мол, стопятидесятилетию со дня первого разведения цемента водой посвящается! Помните! Даже если ваша пьеса будет очень плоха, с такой припиской её всё равно когда-нибудь поставят. Ведь рано или поздно эта годовщина наступит, и тогда все театры обязаны будут её отпраздновать своими новыми постановками.
Непосредственно с самой пьесой справиться будет гораздо труднее. Выбор героя, героини, исходного события, конфликтной ситуации… Вот тут-то вам и понадобится микрокалькулятор. Сразу дайте ему про себя имя «Муза-1». «1» – потому что это ваше первое произведение, а «Муза» – вот почему…
Если вы возьмёте даже самый маленький театр в вашем городе и количество мест в ряду умножите на число рядов в зале, потом полученную цифру ещё раз умножите на среднюю стоимость билета, а от этого произведения возьмёте пять процентов, то получите те авторские, которые пойдут вам с каждого спектакля помимо гонорара. Не сомневайтесь, эта цифра вас так вдохновит, что дальше всё пойдёт как по писаному…
Она – молодой специалист, значкист ГТО, поёт в хоре, учит английский, читает Шекспира в подлиннике. Он – прораб. Любит портвейн, разбавляет цемент водой и экономит на плинтусах. Она замечает его махинации. Он замечает, что она замечает, и приглашает её в ресторан, чтобы задобрить, но влюбляется. О чём свидетельствует продолжительная пауза во время обоюдных оскорблений. Особое место должна занимать сцена «Муки прораба после ресторана». Внутренний монолог, во время которого зритель узнаёт, что прораб ещё не до конца испорчен, а сам прораб после него исправляется, перестаёт разбавлять цемент водой и признаётся героине, что собирается записаться в библиотеку. Ещё одна пауза, во время которой и она понимает, что давно уже любит его. Внезапное глубокое чувство охватывает обоих. Но в это время появляется вся бригада, работающая по новому комплексно-гарнитурному методу. Все члены её крайне возмущены. В зубах у всех окурки, в руках лопаты, за спиной носилки. С тех пор как прораб перестал разбавлять цемент водой, их бригаду лишили премий за неперевыполне– ние плана и отобрали у детей путёвки в пионерские лагеря. Обличающий монолог прораба заканчивается дракой с Семёном Бякиным – главным зачинателем бунта, любящим героиню грязной и похотливой любовью. Драка лопатами, мастерками, носилками и другими орудиями труда должна быть кульминационной сценой в спектакле, после которой Семён Бякин выплёвывает зубы, меняет фамилию и тоже записывается в библиотеку…
