В пятницу после работы мы решили отправится в кафе у парка — я его не любила за многолюдность, но зато оно было окружено деревьями и музыку там включали не очень громко.
— У меня такая новость! — сверкнула глазами Маша. — Только никому!
Я улыбнулась, слово «никому» не имело смысла в нашем городе. Мы заняли столик на открытой веранде и заказали блюдо дня.
— Сегодня утром по факсу пришли бумаги для Бориса Сергеевича, я конечно их просмотрела, мало ли для чего они нужны, — заговорщицки склонив голову к нам и вынуждая нас придвинутся ближе заговорила Маша. — Это про Кирилла Чернова.
Мой интерес вдруг стал неподдельным.
— Вы знаете, что наша фирма на самом деле принадлежит ему? — Машу переполнял восторг и было отчего. Такую новость откопала, не каждому везет! Насладившись выражением наших лиц (на мое так точно стоило посмотреть), она продолжила:
— Он очень богат. А Борис Сергеевич тут просто всем управляет, он был дружен с отцом Кирилла и тот ему полностью доверял. И еще, я слышала его разговор по телефону — продолжила она еще тише — Борис Сергеевич кого-то очень благодарил за то что Кирилла не рассматривали при составлении рейтинга самых богатых женихов страны.
Такую новость и правда надо говорить шепотом. А то охотниц за деньгами налетит как комаров в тайге — несметные полчища. Вон даже у Светки глаза заблестели, а она вроде как встречается с Игорем из автомастерской.
У меня в горле пересохло.
— И что ему тут делать, в нашей дыре, непонятно, — рассеяно закончила Маша.
Потрясающий вопрос! И правда, что человеку, который может безвылазно висеть в гамаке на Гавайях, делать в нашем невзрачном городишке? И… со мной?
Мое хорошее настроение как рукой сняло. Было ощущение, будто меня сильно обманули. Хотя, ничего же не было — просто вместе выпили кофе да по улицам прошлись. А если я почувствовала что-то другое — это только мои проблемы. А я ведь и правда почувствовала! Мне показалось, что он очень на меня чем-то похож, очень чем-то близок, но теперь это не имело никакого значения.
Мне захотелось домой. Наврав, что у меня вдруг жутко разболелся живот я ушла, даже не дождавшись еды, под удивленными взглядами девчонок.
Я провела весь вечер дома, уживаясь с новым для меня ощущением какой-то нелепой потери. Сначала долго пили с мамой чай на кухне, и она мне рассказывала какие-то веселые истории из того времени, когда она еще работала. Потом я сидела рядом с ней, пока по телевизору показывали какую-то комедию. Я была рассеяна и не следила за сюжетом.
Выходные были дождливые. Это было прекрасным поводом оставаться дома, не объясняя маме каждые десять минут, почему я не тусуюсь, как вся нормальная молодежь, на пляже или в парке.
Утром понедельника дождь продолжался. Я шла под зонтом, глаза резало мокрой зеленью. Преимущество маленьких городов — много места, покрытого растениями. Пахло мокрым асфальтом. С детства обожаю этот запах, и шум дождя, шуршащий за окном — под него так легко спиться.
Рабочий день был наполнен обычными делами — мне нужно было подготовить документы на отправку товара, и я полностью погрузилась в работу. Громкий смех так неожиданно вторгся в мою сосредоточенность, что я вздрогнула. У моего стола стоял Кирилл. Его волосы были мокрыми, видимо только что с улицы.
— И в третий раз. — Веселился он — Здравствуй, Федора.
Я отвела глаза — Здравствуйте.
Судя по оглушительной тишине вокруг остальные сотрудники с интересом прислушивались к происходящему.
— Ты так увлеченно работаешь, что у меня не сразу получилось привлечь твое внимание. Что ты делаешь сегодня вечером? — радостно улыбаясь, спросил Кирилл.
Я представила лицо Ларисы Николаевны, что сидела прямо по соседству со мной. Кирилл метнул взгляд на перегородку и видимо понял, что со мной. Он молча поманил меня пальцем и вышел за дверь. Я пошла за ним.
Он очень хорошо улыбался сегодня. Как будто на улице нет мокрого дождя. Он наклонялся надо мной, но вдруг замер, что-то прочитав в моих глазах.
Я чувствовала необъяснимую злость на него. Как будто он пообещал мне что-то важное, и я вдруг узнала что он соврал. Мне хотелось накричать на него, а может даже и ударить. Никогда не думала, что во мне столько злости!
— Вы, вероятно, мой… начальник? — спросила я, напирая на Вы.
Он растерялся.
— Ты знаешь? — только и сказал в ответ.
Потом Кирилл задумался, я прямо видела как что-то мелькает в его глазах. Через минуту он вдруг упрямо сказал:
— Нет! Твой начальник — Борис Сергеевич.
— А его… начальник… кто? — я не дала сбить себя с толку.
— Никто, — убежденно ответил Кирилл, наклоняя голову набок. Наверное он так делает когда врет, вдруг поняла я! Мгновенно по коже бегут пузырьки и становиться так тепло, так приятно оттого, что я разгадала тайный смыл одного из его движений.
— Хорошо, — аккуратно продолжаю я, — но я не понимаю, что ты делаешь в нашем городе.
— Перенимаю дядин опыт, — так же склонив голову медленно говорит Кирилл, смотря мимо меня.
— А… — я хотела спросить какие у него планы относительно меня, но испугалась — вдруг он так же и ответит, наклонив голову.
Теперь он смотрел на меня не отрываясь, словно старался понять, о чем я думаю. Потом, что-то решив, наклонился ближе.
— Не бойся меня, — тихо и очень серьезно сказал Кирилл. — Не слушай никого. Я — последний, кого нужно боятся.
Я молчала, просто не знала, что делать. Вдруг зазвонил телефон, Кирилл отвлекся, и воспользовавшись передышкой, я ушла.
Больше в тот день он не появлялся.
На ужин мама приготовила рыбу, так как я люблю — со сливочным соусом. Аппетита не было, но я съела всю порцию, не хотелось ее расстраивать. Потом она налила мне чай.
— Федора, — вдруг спросила она, и я поразилась насколько грустный у нее голос. — Ты… счастлива?
— Почему ты спрашиваешь? — насторожилась я.
— Ты выглядишь… несчастной. Твой… папа, он говорил ты никогда не сможешь быть счастливой. Он очень извинялся перед тобой за это. В последнее время перед уходом он все время брал тебя на руки и повторял — прости, прости…
Я молчала, боясь спугнуть маму. Она очень редко вспоминала об отце, а если начать расспросы, так вообще замкнется и слова не вытянешь! Сложно ее в этом осуждать, учитывая что он оставил маму когда мне было два года. Оставил и маму, и меня, поправила я мысленно. С тех пор мы ничего о нем не слышали.
— Я вполне… довольна своей жизнью, — ответила я.
— Но, не… счастлива?
— Но и не несчастна, — уклончиво ответила я.
Мама повеселела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
