Старший брат всегда отличался рассудительностью, и Фридриху уже в детстве до смерти наскучили нравоучительные нотации родственников, в которых ему вечно ставили в пример Вильгельма. Наверно, именно поэтому он назло всем вел себя вызывающе, стараясь казаться полной противоположностью старшему брату. В конце концов его оставили в покое. Все, кроме дядюшки, который стал опекуном братьев после ранней смерти их родителей.
В последнее время старик начал весьма часто донимать его упреками по поводу разгульного образа жизни. Он уже не раз грозил, что лишит младшего племянника средств к существованию, если тот не одумается. Фридрих не сомневался, что все это происки Вильгельма. Братцу, похоже, мало того, что по завещанию он получил большую часть отцовского состояния.
Вот почему Ауленбергу понравилась идея приятеля во чтобы то ни стало сбить с Вильгельма ореол непогрешимости. Но затем его душу стал точить малюсенький червь сомнения и стыда. Одно дело – опорочить брата в глазах дядюшки, но совсем другое – в глазах всего света. Как ни крути, но они – одна семья, и в глубине души Фридрих порой чувствовал гордость за брата. Кто бы мог поверить, что удастся так легко найти доказательство порочности Вильгельма!
Что же касается Иоганна, его приятеля и непременного соучастника в беспутных проказах, то Ауленберг прекрасно знал цену этому господину. Граф Верхоффен был завистником и злопыхателем. А его пристрастия часто отдавали банальной грубостью и непристойностью, в то время как все прочие участники их проделок ценили в своих похождениях элегантность и умение изящно плести любовные интриги.
После долгих сомнений Фридрих решил, что ему следует предупредить брата о возможных провокациях со стороны недоброжелателей. Он долго сидел в карете неподалеку от особняка Вильгельма, размышляя о том, как правильнее повести разговор, но неожиданное событие заставило его изменить свое намерение. Барон с трудом поверил своим глазам, когда увидел, что его брат вытаскивает из экипажа какую-то девицу и тащит к себе в дом.
Ауленберг решил во чтобы то ни стало дождаться возвращения странной гостьи. У него возникли подозрения, что именно эту девицу нанял Верхоффен. Следовало выведать у нее признание о тайных делишках братца и за любую цену купить ее молчание. Иоганн ни в коем случае не должен узнать о сегодняшнем происшествии. К счастью, ожидание не очень затянулось.
Барон, посмеиваясь, рассматривал девчонку, которая даже не предполагала, насколько удачной может оказаться для нее сегодняшняя работа. Немного усилий и звонких монет – и он сумеет вытянуть из нее правду. Фридрих ничуть не сомневался в успехе своего предприятия, еще ни одна женщина не, могла сопротивляться его обольстительному обаянию. Даже самые строптивые красавицы, славящиеся неприступностью, давно числились в списке его мужских побед. Где же устоять этой маленькой глупышке?
Вглядевшись в лицо девчонки, съежившейся в углу, барон с удивлением обнаружил, что она совсем молоденькая и невероятно свеженькая, чем разительно отличается от тех потрепанных созданий, которые промышляют на улицах. Похоже, Иоганн и впрямь сумел подобрать довольно миленький экземпляр, вот почему Вильгельм не смог устоять перед ней. Нужно признать, что брат не настолько низко пал, чтобы тянуть обычную грязную шлюху в свой особняк.
Пожалуй, эта малышка весьма недурна собой: нежные голубые глазки, в которых светится прямо-таки искреннее негодование, небольшой, слегка вздернутый носик, прекрасно очерченные брови, нежные щечки, а прелестные губки по-детски капризно надуты, и это придавало девушке невыразимое очарование.
Барон внезапно сообразил, что, залюбовавшись малюткой, не вслушивается в то, что она говорит.
–…Я рассказала все, что вы хотели узнать, – обиженно заявила Элиза. – А. теперь прошу вас выполнить свое обещание и отвезти меня домой.
– Нет, милая, ты вовсе не рассказала мне то, что я надеялся услышать, – покачал головой Фридрих. – Я хочу слышать правду. Пока ты не сделаешь этого, я не отпущу тебя.
– Но мне нечего больше рассказывать, – возмутилась девушка. – Я надеюсь, что вы – порядочный человек и поможете мне добраться домой. Там уже волнуются из-за меня и, наверно, уже подняли на ноги городскую полицию.
– Похоже, ты что-то натворила, если полагаешь, что полиция станет разыскивать тебя?
– Да что же это за город, если порядочную девушку на каждом шагу принимают за шлюху или воровку! – обиженно воскликнула Элиза, уже не в силах сдерживаться. – Кто дал вам право меня оскорблять!
– Значит, ты считаешь себя порядочной девушкой? – насмешливо протянул барон. Он не сомневался, что хитрая девчонка ведет с ним игру, чтобы выманить побольше денег. – Могу заметить, что у тебя имеются неплохие артистические способности, и негодование твое весьма убедительно. Ты, случайно, еще не пробовала себя на театральных подмостках? Это намного лучше, чем шляться по улицам.
Элиза почувствовала, как заалели ее щеки. Терпению ее пришел конец, и, выразительно приподняв тоненькую бровь, она надменно заявила:
– Значит, вы хотите узнать обо мне все? Прекрасно! Так вот: хочу поставить вас в известность, что мой отец – князь и весьма влиятельный человек. А еще… у меня уже есть жених. Барон.
– Да у тебя отличное воображение! – Фридрих оглушительно рассмеялся и даже зааплодировал. – И кто же твой избранник? Назови мне его имя, и я немедленно доставлю тебя к нему. Ты ведь сбежала из дома, чтобы тайно с ним обвенчаться? Как иначе объяснить появление дочери князя на улицах ночного города без сопровождения слуг?
– Я… он… – Элиза запнулась, с трудом соображая, как выкрутиться из создавшейся ситуации. – Я сбежала, чтобы избежать этого брака, – собравшись с духом, наконец объяснила она. – Моя мать решила устроить мою судьбу без моего согласия.
Вздернув подбородок, девушка отвернулась к окну с видом оскорбленной гордости. Фридрих смотрел на нее слегка озадаченно. Конечно, речь этой девчонки звучит довольно абсурдно, но следует признать, что в этих неловких объяснениях есть что-то привлекательное. И до чего же застенчиво она пытается прикрыть грудь насквозь промокшим плащом…
Барон неожиданно представил себе, как снимает с девушки плащ, платье, обнажает нежное тело… Пожалуй, долгое сидение в карете ему порядком наскучило, и следует найти более подходящее место для общения с этой малышкой.
– Так вы отвезете меня домой? – требовательно спросила Элиза; возмущенная тем, что спутник начал довольно бесцеремонно ее разглядывать.
– Сначала мы заедем в одно милое местечко, где вы, фрейлейн, сможете высушить вашу одежду. Полагаю, там будет не хуже, чем на кухне у графа Геренштадта.
