V. СМЕРТЬ
Пока все спали, бронзовый гигант внимательно осматривал лагерь, то забираясь высоко на ветки деревьев, то спускаясь до самой земли. Часовые не замечали его. Он проходил мимо палаток белых и хижин туземцев бесшумно, словно тень. Он видел все и слышал каждый шорох. С наступлением рассвета он исчез в мрачной тьме леса.
Лагерь начал просыпаться. Майору Уайту удалось немного вздремнуть после полуночи. Он встал рано и занялся делами: торопил поваров, помогал белым укладывать палатки, следил за тем, как люди Квамуди грузят вещи. От них он узнал, что ночью двадцать пять носильщиков покинули лагерь.
Он стал расспрашивать часовых, но те клялись, что ничего не видели. Майор понимал, что чернокожие говорят неправду. Когда Орман вышел из палатки, Уайт рассказал ему о случившемся.
Постановщик пожал плечами.
– Подумаешь! Их у нас и так больше, чем требуется.
– Но если бансуто вновь нападут на нас, этой же ночью убегут и другие. Они могут уйти все, несмотря на уговоры Квамуди. А без носильщиков наши шансы выбраться отсюда живыми равны нулю. Я по-прежнему уверен, мистер Орман, что лучше всего вернуться обратно и обогнуть эту проклятую страну. Наше положение отчаянное.
– Ну, если хотите, можете возвращаться, и заодно прихватите с собой этих бездельников, – рявкнул Орман. – А я пойду дальше.
Он развернулся и зашагал прочь.
Белые собирались за длинным столом, таким длинным, что за ним умещались все. В тусклом свете наступающего утра люди появлялись из тумана, словно призраки, и это усиливало гнетущее впечатление. Все молчали, подрагивая от утренней свежести, и каждый думал о том, что принесет наступающий день. В их памяти все еще стояли образы чернокожих солдат, пронзенных отравленными стрелами и погибших такой страшной смертью.
Горячий кофе слегка взбодрил их.
Первым к Уэсту обратился О'Грейди.
– С добрым утром, дорогой учитель, с добрым утром! – пропел он, подражая детскому голосу.
– Очень весело! – воскликнула Ронда. Она посмотрела вдоль стола и увидела Билла Уэста. Она удивилась, потому что он всегда садился рядом с ней. Девушка пыталась перехватить его взгляд, чтобы улыбнуться ему, но он не смотрел в ее сторону и, казалось, нарочно избегал ее.
– Эх, пить будем, гулять будем, а смерть придет помирать будем! – неудачно сострил Гордон З. Маркус.
– Не смешно! – воскликнул Бейн. Маркус смутился.
– Да, пожалуй, – согласился он. – Просто я потерял чувство юмора.
– Некоторые из нас, возможно, не доживут до завтрашнего дня, – мрачно произнес Оброски. – Кое с кем это может случиться сегодня.
– Заткнись, – рявкнул Орман. – Если ты трусишь, то хоть не показывай виду!
– Я не трушу, – возразил Оброски.
– Еще бы! Чтобы человек-лев да испугался! Как же! Бейн подмигнул Маркусу.
– Слушай, Том, я знаю, что надо сделать. Просто удивительно, что до этого еще никто не додумался.
– И что же?
– Нужно поставить человека-льва впереди колонны. Он будет расчищать нам путь, а когда появятся бансуто, разбросает их в стороны, как маленьких котят.
– Неплохая мысль, – ответил Орман и, ухмыльнувшись, обратился к Стенли. – Что ты на это скажешь? Оброски нервно хихикнул.
– Я предпочел бы увидеть здесь автора сценария и послать вперед его, – ответил он.
– У некоторых наших носильщиков был неплохо развит инстинкт самосохранения, – сказал один из водителей грузовиков, сидевший на краю стола.
– С чего ты взял? – поинтересовался его сосед.
– Как, разве ты не слышал? Двадцать пять негров сегодня ночью удрали из лагеря. Они разошлись по домам.
– Они знали, что делали, – сказал другой. – Местные обычаи им знакомы.
– Мы должны поступить точно так же, – процедил один из участников беседы. – Надо возвращаться.
– Замолчи! – крикнул Орман. – Парни, вы сведете меня с ума. Тот, кто болтает об этих детских страхах, просто жалкий трус.
Рядом с ним сидела Наоми Мэдисон. Она повернула к нему свои испуганные глаза.
– Так это правда, что сегодняшней ночью несколько чернокожих покинули лагерь?
– О, Боже! – воскликнул Орман. – И ты туда же! Он выскочил из-за стола и зашагал прочь. Остальные, наскоро закончив завтрак, приступили к своим обязанностям.
Все делалось молча. Не было того веселья, которым отличались предыдущие дни экспедиции. Ронда и Наоми собирали ручную кладь.
Бейн сидел за рулем и прогревал мотор. Гордон З. Маркус укладывал сумку с гримом.
– А где Билл? – спросила Ронда.
– Он сегодня поедет на грузовике, на котором установлена камера, – ответил Бейн.
– Вот как, – протянула Ронда.
Она поняла, что он избегает ее, но не могла понять причину этого. Девушка старалась вспомнить все свои слова и поступки, которыми могла обидеть его, но не находила объяснения его поведению.
Она чувствовала себя откровенно несчастной.
Несколько грузовиков уже двигались к реке. Арабы и аскари заняли свои места, охраняя экспедицию.
– Первой пойдет платформа с генератором, – сказал Бейн. – Если она пройдет, остальные машины тоже проскочат, если же она застрянет, то придется повернуть назад.
– Господи, сделай так, чтобы она застряла там навсегда! – взмолилась Наоми.
Но переправа оказалась намного легче, чем предполагал майор Уайт. Дно реки было каменистым, а противоположный берег пологим и твердым.
Не было видно никаких следов бансуто, и никто не напал на колонну, когда она углубилась в джунгли.
Экспедиция двигалась достаточно быстро, задерживаясь лишь изредка, когда нужно было расчистить дорогу от упавших деревьев, преграждавших путь тяжелым грузовикам. Кустарник, который поднимали их широкие шины, превращался в удобную дорогу для более легких машин, едущих следом.
По мере того, как время шло, а никаких признаков бансуто не обнаруживалось, настроение у людей улучшалось. То тут, то там возникали разговоры, иногда слышался смех. Даже к неграм возвращалось их обычное веселое расположение духа. Возможно, они заметили, что в руках у Ормана нет больше хлыста и он не принимает никакого участия в руководстве экспедицией.
Вместе с Уайтом он находился во главе колонны. Оба были настороже. В их отношениях еще чувствовалась заметная натянутость, и они разговаривали друг с другом только в случае крайней необходимости.
Сделав остановку на обед, экспедиция продолжила свой путь через заросли джунглей. Стук топоров о стволы деревьев теперь сопровождался смехом и песнями. Примитивные чернокожие уже совсем забыли свои утренние страхи.
Вдруг из чащи леса, казавшегося до сих пор необитаемым, вылетело с десяток стрел.
Двое негров рухнули наземь.
