может пробить контакты той женщины, потому что бухгалтер ещё не пришёл, и проверить платежки не получится.
— Делай что хочешь, но мне нужен адрес этой женщины или номер её телефона на столе через десять минут, иначе я уволю и тебя и бухгалтера, которого ещё нет на рабочем месте, за систематические опоздания!
Секретарь, имя которой Егор так и не запомнил, пусть и работала она на предприятии уже несколько месяцев, втянула шею и поспешно удалилась. Егор отчасти злился на себя, потому что разговаривать так с женщиной для него было неприемлемо, но он не мог держать эмоции при себе. Слишком сильными они были, ведь сейчас могла решаться судьба его девочки… Его Таисии… И счёт шёл на секунды.
Волшебные розги всегда шли только на пользу: стоило пригрозить секретарше увольнением, и она тут же примчалась с бумажкой, на которой были написаны адрес и имя: Левина Анфиса Олеговна. Не раздумывая, Егор помчался в «гости», надеясь, что его Таисия и Левина Тася разные лица, ведь тот факт, что Стас изнасиловал ЕГО Тасю, и теперь она беременна, многое мог усложнить.
Оказавшись на пороге чужой квартиры, несколько секунд Егор смотрел в глаза мужчины, открывшего дверь, думая, что, скорее всего, судьба всё же посмеялась над ним. Таисия с аватарки чем-то смахивала на него, а может, так просто казалось из-за самовнушения?..
— Меня зовут Егор Константинович Сабуров, — представился Егор. — Могу я поговорить с Анфисой Олеговной или Тасей?
— Вот ты значит какой, Сабуров, — хмыкнул мужчина. — Рожу бы тебе разбить за то, что такого выродка воспитал, да сидеть не хочу. Знаю, какие у тебя связи.
На мгновение Егор опешил. Никогда раньше ему не тыкали в лицо незнакомые люди, а уж тем более не угрожали. Но он был достоин этих слов, хлеставших звонкими пощёчинами.
— Так я могу увидеть их или нет? — спросил Егор, глотая тугой ком, сдавивший горло.
— Не можешь. Час назад они ушли в консультацию женскую. Аборт моя девочка будет делать из-за твоего ублюдка. В девятнадцать лет аборт. Ты хоть понимаешь, чем ей это грозит? Своих детей может и не быть теперь у неё вовсе.
Слова размывались в голове, едва услышал слово «аборт». Если и делать его, только в лучшей клинике, под наблюдением хороших врачей. Егор был готов всё оплатить ей, только бы в порядке была.
Мужчина не сразу заметил, что отец девушки подошёл ближе и уже в глаза смотрел так, словно и правда ударит.
— Говорите адрес! Быстрее! — крикнул Егор, чувствуя, как все внутренности скрутило от страха.
Егор нарушил все возможные правила дорожного движения, но примчался в женскую консультацию быстро. Он забежал внутрь, расталкивая всех женщин, попутно извиняясь и буквально налегая на стекло регистратуры.
— Где аборты делают?
— Аборты? — усмехнулась девица, сидевшая там. — По-моему, вам нет нужды… — но, поймав на себе грозный взгляд, тут же поправилась. — Второй этаж, сорок четвертый кабинет.
Дальше Егор не слушал, до него доносились обрывки возмущений и осуждающих фраз, но он уже буквально летел на второй этаж, выискивая нужный кабинет. Свернув по коридору, мужчина замер, заметив на скамье девушку, прячущую лицо в ладони. Не нужны были ещё какие-то доказательства… Он по шёлку её каштановых волос понял, что это она…
Его Таисия.
В это мгновение внутри всё мгновенно умерло, и в ту же секунду ожило, словно Феникс, даря надежду на то, что Егору удастся залечить душевные раны девушки, пусть обоим будет чертовски не просто теперь. Он решил, что протянет руку помощи и будет продолжать стучаться в её сердце, пока Таисия не отвергнет его или не впустит.
Глава 3. Пойти против правил
Всю ночь Тася крутилась на кровати. Она не могла заснуть, поэтому смотрела на небо, которое так хорошо было видно через окно, лёжа на кровати. По бархатистому полотну то ли грязного синего, то ли чёрного цвета, были рассыпаны звёзды. Они манили к себе, словно там, в другом мире, жизнь была не такой жестокой, если она, конечно, была. Тася подумала о маленьком организме, развивающемся внутри неё: это был беззащитный человечек, который нуждался в опеке и поддержке, почти как она сама. Осознание, что не готова делать аборт, острыми краями кромсало душу. Она хотела родить малыша и вырастить его достойным человеком. Мысли о словах матери, что это ребёнок насильника, который постоянно будет напоминать о случившемся, покоя не давали, но Тася не могла думать об аборте. В итоге она поняла, что совсем неважно, каким путём был зачат ребёнок — от большой любви или из-за насилия, это её плоть и кровь, малыш, которому она отдаст всю себя без остатка, когда он родится.
Рано утром мать ворвалась в комнату и вынудила собираться в консультацию на аборт, потому что «Сабуров ясно дал понять, что дитё им не нужно». Надев свитер и джинсы, потому что было ещё раннее утро, а погода, со вчерашнего дня начала портиться, на ватных ногах Тася поплелась за матерью, думая, как бы донести до неё своё решение. Оказавшись в женской консультации, девушка поняла, что обратной дороги не будет. Вместо того чтобы войти в кабинет врача, она плюхнулась в металлическое кресло и отрицательно замотала головой.
— Я не хочу делать аборт. Пожалуйста, не заставляй меня, — несмело произнесла Тася, пряча взгляд в пол.
— Я не спрашиваю, чего ты хочешь! Ты его сделаешь!
Так было всегда. Мама не спрашивала, чего хочет дочь, просто решала за неё, но продолжаться это всю жизнь не могло. Смаргивая слёзы, застилающие глаза, Тася обхватила себя руками и покачнула головой.
— Я не пойду, — произнесла девушка на этот раз увереннее.
— Ты совсем с ума сошла? Пожалей нас с отцом! На старость лет о нас невесть какие слухи пойдут, когда соседи узнают, что ты в подоле припёрла. Будут говорить, что нагуляла Левина.
— А тебе не всё ли равно? Ты думаешь о том, что будут говорить соседи, а обо мне можешь подумать? Ты хоть понимаешь, что я пережила за эти недели? Я себя возненавидела ещё сильнее, только из-за того, что ты постоянно твердишь, будто я позором семьи стала. Мама, мне плохо! — Слёзы сильнее потекли по щекам, оставляя обжигающие дорожки. — Мне нужна ваша с папой поддержка! Я смогу тогда реабилитироваться, я пойду на работу, я горы сверну, но не надо вынуждать меня делать аборт… Я жить с этим не смогу… Совсем не смогу. Я представляю ребёнка, который может родиться у меня, мама. Это ведь моя
