Так Оливия и сделала. Она чувствовала бы себя намного хуже, если бы ее внимание не отвлекали звук льющейся воды и великолепный интерьер заново отделанной ванной комнаты.
Вода струилась по кафелю, роскошным итальянским плиткам, отливавшим перламутром. Стены, облицованные ими от пола до потолка, казались ниспадающими каскадами мерцающего нежного цвета. Пар вырывался клубами из душевой кабины, заволакивая стекло туманными узорами, так и соблазняющими что-нибудь написать или нарисовать на них пальцем.
Вся из стекла, прекрасно оборудованная душевая кабина была достаточно просторной, чтобы вместить двух человек. Правда, Оливии никогда еще не приходилось делить ее с мужем.
Главное – выбрать подходящий момент, подумала она. Поторопишься – и все испортишь, а потом… Но Оливия тут же одернула себя: все это отговорки, за ними обыкновенный страх или скорее постоянно живущее во мне чувство неловкости.
Природные застенчивость и стыдливость Оливии только усилились после того, как она начала одного за другим рожать детей. Она стеснялась своего торчащего вперед живота, своей потерявшей эластичность кожи, налившихся молоком грудей, вздувшихся вен, синими линиями проступавших на бедрах. Столько лет она под тем или иным предлогом скрывала от глаз Харви свое тело!
К счастью, сейчас она в отличной физической форме. Ей нечего больше стыдиться своего обнаженного тела. Скорее наоборот. Необходимо лишь преодолеть глупое чувство стыда, а это не так уж трудно. Смогла же она справиться с собой во время медового месяца! Тогда Харви убедил ее, что нагота – естественное состояние человека. Но это было до того, как Оливия впервые забеременела. Почему бы не попробовать еще раз стряхнуть с себя оковы ханжества? Действительно, почему бы?
Харви никогда не стыдился своей наготы. Оливия смотрела на него сквозь стекло, восхищаясь тем, как великолепно он сложен. Сильная струя воды била его по голове и плечам, отскакивая от тугих мышц. Его глаза были закрыты, губы плотно сжаты. Чувствовалось, что горячая вода так и не смогла избавить его от напряжения.
Даже сейчас, стоя под тугими струями, Харви выглядел так, словно вот-вот взорвется. Было ясно, что чувства, бушевавшие в его душе, искали выхода. Оливия знала: ее муж умел держать себя в узде и то, что сегодня он потерял над собой контроль, говорило о многом и прежде всего о том, насколько он недоволен ею.
Волна парализующего страха вновь накатила на нее, добравшись до самых потаенных уголков души. И Оливия опять поникла под грузом мучительных сомнений. А что, если во мне нет ничего, чем я могла бы поделиться с Харви? Он ведь особенный мужчина. Все признают это. А я… Что такое я? Он выбрал меня в качестве матери своих детей, и только. Теперь, это совершенно ясно. Я только что окончила университет и даже не успела найти работу, когда появился Харви и перевернул всю мою безмятежно протекавшую жизнь. Тогда-то у меня и появилась цель в жизни – создать семью. Что же теперь?
Оливия чувствовала себя совершенно потерянной. Так не должно было случиться, сокрушалась она, я ведь люблю его. И любила всегда. А он чувствует себя обманутым. Значит, он ожидал от меня большего, значит, ему нужны не одни только дети. И сегодня вечером я это поняла. Что ж, лучше поздно, чем никогда, успокаивала себя Оливия. Слава Богу, что притворство, наконец отброшено, и теперь я обязана, просто обязана, попытаться изменить ситуацию, хотя не знаю, как это сделать.
Харви откинул голову, глубоко вздохнул и резко повернулся, давая выход обуревавшим его чувствам. При этом он открыл глаза и увидел Оливию, стоящую совсем рядом и разглядывающую его сквозь стекло. Харви замер. Судя по выражению его лица, он был разгневан столь бесцеремонным вторжением в его уединение.
Оливия почувствовала себя в положении зайца, выхваченного из темноты ярким светом фар: на него надвигается смерть, а он замер в гибельном оцепенении, не в силах вырваться из слепящей волны. Так и она – ни шагнуть вперед, ни отступить назад. И все же необходимо войти к нему, чтобы избавиться наконец от того душевного одиночества, которое стало просто невыносимым.
Красиво рассуждаю, мелькнуло в голове Оливии. Заяц, гибельное оцепенение, душевное одиночество… А получилось-то – просто подглядывающая за обнаженным мужчиной девчонка.
Харви вдруг наклонился, резко открыл дверь душевой кабины и оказался почти рядом с Оливией. Горячее, исходящее паром мускулистое тело, протянутые к ней руки и сверкающий взгляд, в котором читалась вызывающая насмешка.
– Неужели ты хочешь меня, Оливия?
Голос был резкий и злой, чувствовалось, что Харви просто взбешен.
Сильные пальцы, подобно тискам, стиснули запястье Оливии и втянули внутрь душевой кабины. Харви словно хотел сказать: в таком случае тебе придется следовать за мной до конца.
Оливия не сопротивлялась.
Харви схватил ее за запястье другой руки и поставил под струю воды. Его глаза загорелись торжествующим блеском, когда тщательно причесанные волосы Оливии поникли, а злосчастная ночная рубашка вмиг промокла и прилипла к телу.
– Ну что, может, передумаешь? – не скрывая насмешки, спросил Харви, с преувеличенной любезностью освобождая руки Оливии.
Оливия окончательно пала духом. Ей стало ясно, что не стоит рассчитывать на понимание и отзывчивость. Он просто горел желанием морально уничтожить ее. И все же, если она хочет стать нужной своему мужу, войти в его жизнь, она должна остаться и выдержать все до конца, отринув страх и нелепую, глупую, смешную стеснительность.
– Нет, – хрипло сказала Оливия. – Я останусь здесь до тех пор, пока ты не выслушаешь меня.
Возможно, ее настойчивость опять покажется ему капризом или нелепым упрямством, но ей уже на все наплевать. Ничто не могло ее теперь остановить. Каким-то шестым чувством Оливия поняла, что достигла черты, дальше которой отступать нельзя.
– Смотри, Оливия, опасно искушать дьявола! – грозно предупредил Харви.
– Я хочу тебя, правда хочу. Ты все неправильно понял, Харви, – умоляюще залепетала Оливия, убирая с лица мокрые волосы. Ее уже не беспокоило, как она выглядит, самое важное – разубедить Харви, заставить понять, что он заблуждается, что она действительно любит его.
В глазах Харви появилось неприкрыто циничное выражение.
– Что ж, посмотрим, насколько это соответствует истине, – чуть ли не враждебно сказал он.
С этими словами Харви взялся за вырез ночной рубашки и рывком разорвал ее до самого пояса. Злорадство отразилось на его лице при виде того, что стало с рубашкой, оскорбившей его лучшие чувства.
– Это поможет тебе показать мне, насколько сильно твое желание, – с той же холодной враждебностью продолжал Харви.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
