Она закончила читать последний доклад и откинулась назад, потягивая какао. Нимиц свернулся на насесте, установленном для него на переборке. Эксперты, приданные адмиралу Курвуазье министерством иностранных дел, ей не очень нравились, но в том, что касалось ее собственных обязанностей, жаловаться было не на что, за исключением того, какое количество времени все это отнимало. А здесь, и Хонор это прекрасно знала, была виновата она сама. Андреас вполне в состоянии командовать кораблем самостоятельно; слишком много она беспокоится и о повседневных операциях конвоя. Ей всегда сложно было делегировать свои обязанности подчиненным, она знала эту свою слабость – но сейчас ощущала нечто другое. Конечно, надо бы позволить Андреасу заниматься «Бесстрашным», а самой решать только проблемы эскадры, но именно этого ей страшно не хотелось. Не потому, что она не доверяла своему помощнику; просто ей не хотелось расставаться с ответственностью и деятельностью, составлявшими смысл жизни любого капитана флота, а именно – быть заместителем Господа Бога на одном из космических кораблей Ее Величества.
Она устало фыркнула себе под нос и допила какао. МакГиннес отлично знал, как его готовить, и Хонор улыбнулась, подумав, что ароматный калорийный напиток – лишний повод почаще наведываться в спортзал. Потом она встала, подошла к смотровому блистеру и уставилась в странное, вечно меняющееся гиперпространство.
Блистер был едва ли не самым любимым местом Хонор на корабле. На ее прежнем стареньком легком крейсере, передавшем свое имя и боевые почести нынешнему «Бесстрашному», такого не было. Вид из него все время напоминал Хонор о безграничности Вселенной. Он позволял и расслабляться в созерцании, и сохранять перспективу, осознавая, насколько любое человеческое существо мало и незначительно по сравнению с величием творения, – что само по себе представляло вызов. Хонор со вздохом вытянулась во весь рост на мягкой кушетке под люком.
«Бесстрашный» и корабли конвоя следовали извилистым течениям гравитационной волны, которая не удостоилась собственного имени и обозначалась просто номером в каталоге. Каюта Хонор располагалась всего в сотне метров от заднего импеллерного узла «Бесстрашного», и бесплотный трехсоткилометровый диск заднего паруса Варшавской крейсера мерцал и вспыхивал, как замерзшая молния, заполняя своим неярким великолепием большую часть блистера. Парус использовал энергию гравитационной волны. Его параметры были настроены на неизмеримо крошечную долю полной мощности, создавая минимальную тягу, а передний парус давал такую же обратную тягу, так что «Бесстрашный» шел на пятидесяти процентах скорости света. Крейсер мог сейчас увеличить скорость на двадцать процентов, но более высокая плотность частиц в гиперпространстве задолго до достижения максимальной скорости превысила бы возможности более слабых защитных экранов грузовых кораблей.
Карие глаза Хонор были прикованы к парусу. Ее всегда завораживало это великолепие, напоминающее текущий лед. Она могла бы отключить паруса корабля и позволить ему двигаться по инерции, но они держали «Бесстрашный» как две безупречно сбалансированных точки опоры, позволяя ему при необходимости реагировать мгновенно. Эта гравитационная волна была всего в световой месяц шириной и в полмесяца глубиной, просто струйка по сравнению с такими титанами, как Ревущие Глубины, но ее мощности было достаточно, чтобы придать кораблю ускорение в пять тысяч g меньше чем за две секунды. Если датчики гравитации «Бесстрашного» заметят впереди неожиданные волновые помехи, ей, возможно, придется прибегнуть к такому маневру.
Хонор встряхнула головой. Парус перекрывал все, что находилось позади «Бесстрашного», но впереди и на траверзе расстилалось бездонное гиперпространство. Ближайший грузовой корабль находился за тысячу километров от них, чтобы оставить достаточно места для парусов обоих кораблей, и на таком расстоянии даже грузовик в пять мегатонн был невидимой мошкой для невооруженного человеческого глаза. Но тренированный глаз Хонор различал мерцающие диски его парусов Варшавской, напоминающие странные пятна сфокусированного постоянства среди великолепного хаоса гиперпространства. За его кормой поблескивал еще один гигантский грузовик.
Мои грузовики, сказала она себе. Мои подопечные: медленные, толстые, неуклюжие – самый маленький из них в шесть раз больше трехсоттысячетонного «Бесстрашного», – но совершенно беззащитные и набитые ценностями на невообразимую сумму. Один только груз для звезды Ельцина оценивался больше чем в полтораста миллиардов мантикорских долларов. Медицинские приборы и лекарства, учебные материалы, оборудование для тяжелой промышленности, точные инструменты и молицирконные компьютеры с программным обеспечением (необходимо было обновить и усовершенствовать устаревшую промышленную базу Грейсона) – и все это оплачено «займами» от Короны, то есть попросту было подарком. Общая сумма отрезвляюще напоминала о том, как высоко правительство королевы Елизаветы оценивало союз, который предстояло заключить адмиралу Курвуазье. А Хонор должна была доставить этот груз в целости и сохранности.
Она совсем откинулась на мягкую кушетку, наслаждаясь расслабленными после упражнений мышцами; веки ее отяжелели. Ни один капитан во флоте не любил конвои. Грузовикам, по сравнению с крейсерами, не хватало мощности парусов Варшавской и компенсаторов инерции, а потому они не решались забираться дальше, чем в дельта-полосу гиперпространства, тогда как военные корабли заходили в эта– или даже тета-полосу. Сейчас, например, конвой Хонор шел в средней части дельта-полосы, а это означало, что их истинная скорость в половину скорости света превращалась в действительную скорость чуть больше тысячи скоростей света. При этом на путь до звезды Ельцина, в тридцать один световой год, потребуется десять дней, а по судовым часам – чуть меньше девяти. В одиночку «Бесстрашный» преодолел бы это расстояние меньше чем за четыре дня.
Но ничего, сонно подумала Хонор. Нимиц с тихим жужжащим мурлыканьем прыгнул к ней. Он свернулся клубочком, положил подбородок ей на грудь, и Хонор легонько погладила ему уши. Не важно, четыре дня или десять. Она не собиралась устанавливать никаких рекордов. Что ей надо сделать, так это доставить своих подопечных на место без происшествий, а крейсера специально проектировали и строили в том числе и для защиты торговли.
Она зевнула, соскользнув на кушетке еще ниже, и хотела было встать и перейти в постель, но ее сонный взгляд приковали колеблющиеся серый и черный и пульсирующие пурпурный и зеленый цвета гиперпространства. Оно сияло и дрожало, призывая ее к себе, беззвездное, подвижное и бесконечно, прекрасно изменчивое, и глаза Хонор закрылись, а мурлыканье Нимица тихой колыбельной отдавалось у нее в мозгу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
