Руслан Скрынников «Минин и Пожарский: Хроника Смутного времени»:
Наступил день 17 мая. По обыкновению Отрепьев встал на заре. Басманов, ночевавший во внутренних покоях, доложил, что ночь прошла спокойно. На Красном крыльце государя поджидал дьяк Афанасий Власьев. Поговорив с ним, Лжедмитрий ушел в покои, не заметив ничего подозрительного. Между тем толпа заговорщиков – до 200 вооруженных дворян – уже двигалась к Кремлю. Бояре приурочили свои действия к моменту, когда во дворце происходила смена караула. Командир первой роты копейщиков Яков Маржарет был болен и не явился во дворец. По слухам, он примкнул к заговору и сам приказал отвести от царских покоев внешнюю охрану. Во внутренних помещениях осталось не более 30 гвардейцев. Стрельцы, караулившие Фроловские ворота, знали в лицо Василия Шуйского и Голицына. Они не выказали тревоги при их приближении. Нападение заговорщиков застало стрельцов врасплох. Они бежали, не оказав сопротивления. Завладев воротами, Шуйский и Голицын велели бить в колокола, чтобы поднять да ноги посад. Не полагаясь па сообщников, Василий Шуйский во весь опор поскакал через Красную площадь к торговым рядам; Горожане спозаранку спешили за покупками, и на рынке собралась уже немалая толпа. По приказу Шуйского ударили в набат в Ильинской церкви. Заслышав набат, Лжедмитрий послал Басманова спросить, что значит этот шум. Дмитрий Шуйский и другие бояре, с утра не спускавшие глаз с самозванца, отвечали ему, что в городе, верно, начался пожар.
Между тем звон нарастал, разливаясь по всему городу. Раздавались крики: «Горит Кремль! В Кремль, в Кремль!» Горожане со всех сторон спешили на Красную площадь. Шум поднял на ноги не одних только противников самозванца. Схвативши оружие, ко дворцу бросилась «литва». Роты, стоявшие поблизости от Кремля, выступили в боевом порядке с развернутыми знаменами. Лихая атака еще могла выручить самозванца из беды. Но бояре успели предупредить опасность. Они обратились к народу, призывая его бить поганых «латынян» и постоять за православную веру. С площади во все стороны поскакали гонцы, кричавшие во всю глотку: «Братья, поляки хотят убить царя и бояр, не пускайте их в Кремль!» Призывы бояр пали на подготовленную почву. Толпа бросилась на шляхтичей и их челядь. Улицы, ведущие к Кремлю, были завалены бревнами и рогатками. Разбушевавшаяся стихия парализовала попытки «литвы» оказать помощь гибнущему Лжедмитрию. Наемные роты свернули знамена и отступили в свои казармы. На площади перед дворцом дело близилось к развязке. Лжедмитрий, напуганный шумом, вторично выслал Басманова из покоев. Вернувшись, тот сообщил, что толпа требует к себе царя. Самозванец не отважился выйти на крыльцо. С бердышом в руках он высунулся в окно и, потрясая оружием, крикнул: «Я вам не Борис!» С площади, в окно несколько раз выстрелили, и он поспешно отошел от окна.
Басманов пытался спасти положение. Выйдя на Красное крыльцо, где собрались бояре, именем царя он просил парод успокоиться и разойтись. Наступил критический момент. Многие люди прибежали ко дворцу, чтобы спасать царя от поляков. Тут же находилось немало стрельцов, готовых послушать своего командира. Заговорщики заметили в толпе неуверенность и поспешили положить конец затянувшейся игре. Подойдя сзади к Басманову, Татищев ударил его кинжалом. Другие заговорщики сбросили дергающееся тело с крыльца на площадь. Расправа послужила началом к штурму дворца. Толпа ворвалась в сени и обезоружила копейщиков. Отрепьев заперся во внутренних покоях с 15 немцами. Шум нарастал. Дверь трещала под ударами нападающих. Самозванец рвал на себе волосы. Наконец он бросил оружие и бежал. Подле покоев Марины Отрепьев успел крикнуть: «Сердце мое, измена!» Струсивший царь даже не пытался спасти жену. Воспользовавшись потайным ходом, он пробрался из дворца в Каменные палаты на «взрубе». Глухой дворик под окнами палат был пуст, и Отрепьев впопыхах прыгнул из окошка вниз. Обычно ловкий, он на этот раз упал на землю мешком и вывихнул ногу. Неподалеку от Каменных палат стрельцы несли караульную службу. Заслышав крики Отрепьева, они прибежали на помощь, бережно подняв с земли беспомощного царя, унесли его со двора в здание. Между тем мятежники, не обнаружив Лжедмитрия во дворце, принялись искать его по всему Кремлю. Вскоре им удалось обнаружить убежище беглеца. Самозванец обещал стрельцам золотые горы за свое спасение. Когда заговорщики попытались схватить царя, стрельцы открыли пальбу и отразили их. Но силы были слишком не равны. Толпа запрудила весь двор, а затем ворвалась в покои. Стрельцы сложили оружие.
Попав в руки врагов, Отрепьев понял, что ему конец. И все же он продолжал отчаянно цепляться за жизнь. Глядя с земли на окружавшие его знакомые лица, самозванец униженно молил дать ему свидание с матерью или отвести на Лобное место, чтобы он мог покаяться перед всем народом. Мятежники были неумолимы. Один из братьев Голицыных отнял у Гришки последнюю надежду на спасение. Он объявил толпе, что Марфа Нагая давно отреклась от лжецаря и не считает его своим сыном. Слова Голицына положили конец колебаниям. Дворяне содрали с поверженного самодержца царское платье. Оттеснив, прочь стрельцов, они окружили плотным кольцом скорчившуюся на полу фигурку. Те, что стояли ближе к Гришке, награждали его тумаками. Те, кому не удавалось протиснуться поближе, осыпали его бранью. «Таких царей у меня хватает дома на конюшне!»; «Кто ты такой, сукин сын?» – кричали они наперебой. Василий Шуйский разъезжал по площади верхом на коне и призывал людей подойти поближе и «потешиться над вором».
Заговорщики опасались выпустить Отрепьева из рук и поспешили убить его, не выпуская из палаты. Сын боярский Григорий Валуев подошел к нему вплотную и выстрелил в него па пищали. Дворянин Иван Воейков нанес саблей удар по голове. Около часу дня все было копчено. Труп Отрепьева поволокли ко дворцу Марфы Нагой. Народ вызвал вдову Грозного для объяснений. Нагая в страхе отреклась от мнимого сына и назвала убитого вором.
«Царь» был до последнего дня верен себе – на 18 мая 1606 г. были назначены потешные бои на Сретенке, хотели и пушки вывезти из Кремля – строили деревянную крепость на земляной насыпи – но это желание осталось виртуальным. Источник из 17 века трактует желание устроить «потеху» Дмитрием иначе – якобы он хотел последних православных побити.
«Русское историческое повествование XVI—XVII веков», М., «Сов. Рос.» 1984:
И умысли сей окаянный гонитель со своими элосоветники маия в 18 день недельный боляр и гостей и всех православных християн побити, люте быша бы нам 114 году [1606 г.], месяца маия в 18 день, в день недельный, еже есть Христова вознесения
17 мая 1606 г. с. с. «спасся» Лжедмитрий II – Тушинский вор. Он разобьет войска царя Василия Шуйского и продолжит сценарий смутного времени. 17 мая 1606 г. с. с. привел в Москву верные войска и Фёдор Шереметев – будущий «семибоярин» (см. 17 августа 1610 г.), но в «убиении самозванца» он и его отряды не участвовали (возможно Шереметев знал, что это настоящий царевич?).
18 мая 1606 г. с. с. природа: необычайный мороз в Москве
В ночь после народного бунта в Москве неожиданно ударил сильный мороз, необычный для весны, и держался с 18 мая 1606 г. неделю.
18 мая 1606 г. с. с. Рим: волновой герой Караваджо в ссоре убивает человека
Вечером 18 мая 1606 г. с. с. в Риме во время ссоры при игре в мяч на Марсовом поле, 34-летний волновой герой художник Караваджо (см. 18 июля 1610 г. н. с.) был ранен и в свою очередь смертельно ранил своего соперника Рануччио Томаззони. Решение суда по делу о преступлении Караваджо на Марсовом поле было жестоким: Караваджо был приговорен к обезглавливанию, которое мог выполнить любой человек, который узнает его на улице. Началось бесконечное бегство художника.
19 мая 1606 г. с. с. Смутное время: на Красной площади москвичи выкрикнули царем землей русской Василия Шуйского
Итак, 17 мая 1606 г., в Кремле был убит «царь» Лжедмитрий. К власти рвались князья Голицын и Шуйский. На Красной площади «партия» Шуйского взяла в народном голосовании верх. Приверженцы Шуйского 19 мая на Красной площади в Москве отказались избирать патриарха (т. е. нарушили традицию), а выкрикнули сразу царя, они перекричали всех, и так Василий Иванович Шуйский был избран москвичами на престол. Такое избрание царя народом «земли русской» было воспринято негативно.
Сергей Платонов «Полный курс лекций по русской истории», 1917:
И 17 и 18 мая настроение в городе было необычное. Ранним утром 19 мая народ собрался на Красной площади; духовенство и бояре предложили ему избрать патриарха, который бы разослал грамоты для созвания «советных людей» на избрание царя, но в толпе закричали, что нужнее царь и царем должен быть В. И. Шуйский. Такому заявлению из толпы никто не спешил противоречить, и Шуйский был избран царем. Впрочем, трудно здесь сказать «избран»: Шуйский, по счастливому выражению современников, просто был «выкрикнут» своими «доброхотами», и это не прошло в народе незамеченным, хотя правительство Шуйского и хотело представить его избрание делом всей земли.
