работу, сразу шедевры создавали.
Вот какие картины через неделю появились на свет. Паша Гутионтов, когда узнал тему, сразу нарисовал столовую и румяные пирожки. Очень хорошая получилась картина, вкусная, никакого отношения к учебе не имеющая.
Лена Логинова нарисовала такую картину: тонконогие грузчики несут что-то похожее на смесь концертного рояля с телевизором.
Завуч Серафима Андреевна спросила:
— Как твой рисунок называется?
— Очень просто. «Компьютер привезли».
— Разве компьютер такой? — спросила Серафима Андреевна. — Он же плоский, как пишущая машинка.
Лена сказала:
— А я думала, что он огромный. Раз про него так много говорят. — И все-таки не хватало рисунков малышей. Поэтому два младших класса собрали в рисовальном классе, дали им на выбор чем рисовать и на чем рисовать и сказали:
— Рисуйте, создавайте. Прославляйте родную школу и Министерство просвещения.
Этот урок Верин папа проводил. Он Веру и Анфису с собой привел. Потому что дело было в субботу, когда детский сад закрыт.
Вера взяла цветные карандаши, большую бумагу и стала рисовать на полу.
— Вера, Вера, почему ты на полу рисуешь?
— А так удобнее. Со всех сторон рисовать можно.
Ах, как интересно в рисовальном классе! Сидят дети за столами и мольбертами и рисуют, рисуют, рисуют.
У кого природа яркая получается, в основном осень. Осень легче всего рисовать, больно она красочная — ни с какой другой погодой не спутаешь. У кого Чебурашка с цветами, у кого одни цветы без Чебурашки. У кого на рисунке ракета кривобокая в космос летит.
— Виталик, Виталик, почему ты ракету рисуешь? Надо «За что я люблю родную школу» рисовать!
Виталик Пряхин отвечает:
— А как же, я из школы прямо в космос полечу!
— А ты, Вика Елисеева, почему корову нарисовала на лугу? Разве это имеет к школе отношение?
— Конечно, имеет. Мы эту корову недавно проходили. Эта корова называется «Домашние животные».
— А кто это рядом такой круглый пасется? Это сковородка?
— Нет. Это у меня утка пасется.
— Очень хорошая утка, желтая. А почему у нее четыре ноги?
Вика задумалась:
— А сколько?
— Наверное, две.
— А у меня и утки две. Только одна позади другой стоит.
Папа к Вере подошел:
— А ты, дочка, что рисуешь?
— «Мой папа ведет детей в зоопарк».
— Рисуй, рисуй, девочка.
А что же Анфиса делала? Она утащила самую большую кисть. Потом у одного мальчика утащила тюбик с фиолетовой краской. И стала краску на язык пробовать.
Краска оказалась невкусной. И Анфиса долго плевалась на свой мольберт. У нее такие фиолетовые звезды по белому фону получились. Когда фиолетовая краска кончилась, Анфиса красную свистнула. В этот раз она уже умнее была. Она красную краску на кисточку выдавила, как все ребята делали.
И надо же, тут большая муха в класс залетела, противная. И прямо на бумагу к Анфисе уселась. Анфиса как треснет по ней кисточкой. У нее сразу красное солнце с лучами на рисунке появилось. Яркое, свободное, а муха на другой мольберт перелетела.
«Ах так, — думает Анфиса, — я тебе покажу!»
И снова по мухе хлоп! А мальчик, на чей мольберт муха села, совсем не собирался солнце рисовать. Он, наоборот, рисовал «Я иду в школу в зимний день». И вдруг у него пол зимнего дня жаркое солнце озарило.
Мальчик как расстроится. Как заплачет. А муха давай перелетать с места на место. Анфиса давай эту муху колотить. Куда бы муха ни села, Анфиса своей кисточкой хлоп! На мальчика сядет — Анфиса хлоп, на девочку сядет — Анфиса хлоп! Тут муха на папу села, Анфиса и папу хлоп!
Скоро все дети в рисовальном классе были красной краской помечены, как куры в загородном поселке пригородного типа.
Короче, бросились все на Анфису, схватили за руки, за ноги и за веревочку к мольберту привязали. От нечего делать Анфиса стала уже серьезнее рисовать. И травку зеленую нарисовала, и каких-то муравьишек с чемоданами, и огурец в разрезе. И еще рисовала и рисовала и кисточкой, и брызганьем, и руками.
— А что у тебя, Вера, выходит? — спросил папа.
— Зоопарк.
Папа смотрит. Головастые дети на тонких спичках идут. А вокруг разные испуганные хищники в клетках: тигры там, полосатые львы морковного цвета. И слон маленький-маленький в верхнем углу.
— А почему слон такой крошечный? Он что, карликовый?
— Нет. Он обыкновенный. Просто до него далеко идти.
Папа все рисунки ребят собрал и в большую папку для бумаг положил. Последний рисунок он взял у Анфисы.
— Как же мы его, Анфиса, назовем?
— У-у-у! — отвечает Анфиса.
Папа посмотрел на рисунок внимательно, увидел там над землей между звездами и солнцем ладошка нарисована очень тонкой руки. И папа сказал:
— Назовем мы этот рисунок «Добрая рука учителя».
И тоже рисунок в папку положил.
Здесь наш рассказ про Веру и Анфису подходит к концу. Много, много с ними еще приключений было. Обо всем не расскажешь. Но если вы очень захотите, вы напишите мне письмо, я тогда расскажу еще кое-что. Потому что я очень дружу с их папой, Владимиром Федоровичем. А пока я хочу рассказать вам, чем закончилась эта последняя история про конкурс детского рисунка.
Все рисунки из школы отправили сначала на районную выставку, потом лучшие рисунки из района поехали на городскую.
И городская, и районная выставки пользовались успехом. Люди ходили, рассматривали все и говорили:
— Ах, какая красивая ракета!
— Ах, какая красивая корова!
— Ах, какая красивая утка на четырех ногах!
Но больше всех восхищала яркая веселая картина «Добрая рука учителя».
Вот это рисунок! Все на нем есть: и солнце, и звезды, и трава, и дети с чемоданами.
— И учитель своей рукой зовет детей к светлому солнцу.
— Видите. Он даже ночью зовет их к свету.
Хотя Анфиса никого никуда не звала, а просто муху хотела прихлопнуть и краской невкусной плевалась.
А потом рисунки за рубеж уехали, в жаркий город Рио-де-Жанейро. И там тоже «Добрая рука учителя» произвела хорошее впечатление. Все ее отмечали и хвалили. А главный устроительный художник сказал:
— Мне очень нравится эта рука. Я бы даже с удовольствием пожал ее. Я считаю, что эта рука заслужила первый приз.
Но другие устроительные художники заспорили. Они говорили, что автор увлекся символизмом, попал под влияние импрессионистов и слишком усилил световую гамму в контрастной манере. Хотя Анфиса ничем подобным не увлекалась, ни подо что не попадала и совсем ничего не усиливала в контрастной манере. Она просто муху гоняла и краску невкусную выплевывала.
В результате всех споров ей дали третье почетное место. И ее рисунок получил приз «Хрустальная
