— Ты, оказывается, все слышала… — Краска смущения выступила на загорелой коже Шотландца.
— Это было словно в бреду.
— Благодаря тому, что ты предупредила нас о намерениях Трилборна, ты спасла мне жизнь. Поехать следом за тобой — это меньшее из того, что я мог сделать.
— Помнишь, ты сказал мне «не сейчас», — напомнила Кейт Россу, двигаясь все более решительно по направлению к нему.
— Когда?
— Когда я хотела рассказать тебе, что бы я подумала, если бы узнала, что ты погиб.
Кейт вспомнила, что Росс неоднократно произносил эту фразу, особенно когда не хотел что-то обсуждать.
— Тогда действительно было не время.
— Потому что ты настиг нас с Трилборном и не знал, что именно между нами произошло и что он мог со мной сотворить?
— Ничего подобного, — сердито ответил Росс. — Просто потому что я шотландец, весь в крови после сражения, а ты английская леди. Это и сейчас так.
Комок, образовавшийся в горле у Кейт, постепенно растворялся.
— Мне кажется, ты слишком высокого мнения об английских леди, Росс Данбар.
— Ты одна из грейдонских граций.
— Но прежде всего я женщина! Или ты боишься меня из-за этого проклятия?
— Нет, ничуть!
— Мне тоже так казалось. А кроме того, я думала, что ты поехал за мной после битвы при Стоке и молил Бога оставить меня в живых, потому что ты меня любишь. И проклятие не настигло тебя, потому что ты любил меня с той самой ночи в Новом лесу, когда готов был поджечь целый мир только ради того, чтобы меня согреть. Из-за любви ко мне ты впустил меня к себе в комнату. И женился на мне по той же причине, и ни по какой другой. Поэтому ты так долго пробыл в Граймс-Холле — не хотел, чтобы я видела это запустение. Поэтому ты взял меня с собой.
— Нет, — твердым голосом ответил Росс.
Кейт вздрогнула, будто от удара.
— Нет? — прошептала она.
Он медленно покачал головой и протянул к ней руки, как во сне человек протягивает руки к видению, боясь, что оно исчезнет.
— Я полюбил тебя с той самой минуты, когда увидел, как ты смотришь на главаря разбойничьей шайки. В руке у тебя был кинжал. Твое мужество поразило меня в самое сердце. Позже мне было нестерпимо думать о том, что твое оружие может быть направлено на меня. А потом, когда я узнал, что тебе пришлось пустить его в ход против Трилборна, и понял, что не смог тебя защитить, я осознал, что не достоин, никогда не был достоин невесты, которую дал мне Генрих.
— Я думала… — Кейт закашлялась. — Я думала, что не гожусь в невесты шотландцу.
— Глупости. Мой отец станет твоим вечным рабом уже через час после встречи с тобой. Как, собственно, и я…
В словах Росса была некоторая доля преувеличения, но Кейт не хотела вменять это ему в вину.
— Ну, тогда давай в этом убедимся.
— Ты думаешь, это хорошая идея? — спросил он, поглаживая ее предплечья под шелковыми рукавами. — Почему бы тебе не остаться здесь?
Кейт немного отстранилась, чтобы лучше видеть его лицо.
— А с какой стати я должна оставаться?
— Я назвал тебя своей женой. Ты же никогда не называла меня своим мужем.
— Разумеется, называла, — сердито ответила Кейт. — Каждый раз, когда приходила к тебе.
По лицу Росса блуждала призрачная улыбка, словно его посетили приятные воспоминания.
— Ах, так вот как это называется? А я-то думал, мы занимались совсем другим делом.
— Нет, — прошептала Кейт и подошла вплотную к Россу, коснувшись грудью его торса.
— Не думал, что сейчас тебя посещают мысли о… Святые отцы запрещают заниматься этим во время беременности и после родов. В течение двух долгих лет, — вздохнул он.
— Святые отцы, — сказала Кейт, с удовольствием проведя пальцем вдоль его ворота, — имеют очень отдаленное представление о беременности. Они никогда не носили ребенка под сердцем.
— Ты права.
— Никто из них не рожал.
— Никто. И ты думаешь, что…
— Что это они проявляют извращенность натуры, лишая нас удовольствия? Да, я действительно так считаю.
— Ты уверена?
— Безусловно.
— Ах, Кейт!
Огонь, который зажегся в синих глазах Росса, согрел Кейт до самых кончиков пальцев на ногах. Он страстно притянул ее к себе, на что она тихо засмеялась, и смех ее был сродни слезам счастья. Затем он прильнул к ее губам в поцелуе — жадном и властном, но вместе с тем ласковом, источавшем доверие, любовь и верность. Когда Росс наконец отпустил ее, Кейт прижалась лбом к его груди.
— Как быть с твоим отцом? — спросила она со вздохом. — И тем отрядом, что он прислал?
— Они могут подождать. Это была его идея отречься от меня. Не вижу смысла спешить обратно к его милости.
Тревога омрачила чело Кейт.
— Ты решил ехать? Я не смогу удерживать тебя вдали от твоей семьи и друзей.
— Ты хочешь, чтобы я снова стал разбойником на границе?
— Если… если тебе по нраву такая жизнь, — сказала Кейт. Ее внимание было больше сосредоточено на его большом пальце, который ласкал ее грудь, чем на возможных опасностях жизни на границе.
— Милостью короля Генриха я теперь английский барон, как и Брэсфорд, и владею хорошими, обширными землями. У меня нет времени совершать разбойничьи набеги, даже если бы мне очень этого хотелось. Но у меня есть одно желание, которое можно удовлетворить только в Шотландии.
Встретившись взглядом с Россом, Кейт невольно опустила веки.
— И что же это за желание?
— Хочу овладеть тобой посреди вересковой пустоши, чтобы над нами было только небо, а под тобой — мой килт.
— Итак, — продолжила Кейт, задыхаясь от волнения, — скоро ли мы отправимся в путь?
— Не знаю, скоро ли, — неторопливо ответил Росс, опустив глаза на твердый бутон ее набухшего соска под тканью одежды. — Может быть, лет через пятьдесят мне надоест любить тебя на английской почве. Или же после того, как родится ребенок.
— Долго же придется ждать людям твоего отца.
— Они могут вернуться без меня.
— Я сомневаюсь, что они осмелятся предстать перед лэрдом Данбаром, не выполнив его поручения.
— Клянусь всеми святыми, что не осмелятся, — усмехнулся Росс, но в его голосе звучало неподдельное уважение.
— Какой грозный человек, — промолвила Кейт, проводя рукой по шее мужа и зарываясь пальцами в его волосы. — Думаю, я должна как можно скорее с ним познакомиться.
Шотландец посмотрел на свою жену и улыбнулся уголком рта.
— Если тебе так хочется…
— Тогда поедем сегодня.
— Нет, не сегодня, — ответил Росс и взял в руку одну из ее грудей, любуясь тем, как идеально она помещается в его ладони.
