— …да, да… вы меня правильно поняли, — рокотал он в телефонную трубку.
— Если не освободите от себя вокзал в течение часа, то туда подойдет Кровавый Кобчик со своими горцами-головорезами, и тогда я уже не смогу вам дать никаких гарантий. Так что думайте быстрее. Я вам перезвоню через полчаса. Повесил трубку на рычаг и вытер рукавом покрывшийся испариной лоб.
— Это кого ты, лейтенант, моим именем пугаешь? — спросил я хохотнув. Тот просто показал мне на кресло, предлагая садиться, и из тумбы письменного стола вынул бутылку старки и два стакана.
— Ничего, командор, что я так с вами фамильярно, — вроде как извинился он.
— Не привык я как-то носить мундир. Служба моя больше предполагает ношение партикулярного платья. Но… обстоятельства вам известные привели к тому, что в эту мясорубку бросили всех. В том числе и тех, кого готовили к внешней разведке. Как меня к примеру. Чую не работать мне в будущем по специальности. Засветился. Разлил по трети стаканов и извинился.
— А вот закуски нет, не додумались. А барышни свой обед съели прямо перед нашим приходом. Выпили. Лейтенант посмотрел на меня вопросительно, не увидел в моих глазах жажды продолжения банкета и убрал бутылку обратно в тумбу стола.
— Доложите обстановку, лейтенант, — приказал я, не заостряя внимания на его провокативное поведение.
— Сверим наши карты. Кстати, у вас связь с тетей Моли есть? — Есть, все у нас есть, — неожиданно ответил он мне по-рецки. Тут все-таки телефонная станция, а не водокачка. Неинтересно быть большим командиром. Прав был неистовый кавалерист граф Бьеркфорт когда заявлял что в чем выше поднимаешься по военной карьерной лестнице тем больше твоя работа напоминает канцелярскую. Отдал приказ и сиди, перекладывай бумажки с места на место, жди, когда сообщат о его выполнении… или не выполнении. Куда как интереснее самому выполнять боевые миссии. Но… но… командование приказало мне командовать, а не бегать по городу с автоматом. Может поэтому мне больше всего авиация нравится, что там даже генералы летают и ведут подчиненных за собой в сражение, а не посылают их в него. Даже в двадцать первом веке земной истории. Распорядился о вооруженном сопровождении телефонных барышень, тем, кто жили недалеко от станции, чтобы проводили и оберегли их штурмовики по дороге. И распустил всех девиц с извинениями по домам. Тех, что квартировали в других концах города, подруги забрали с собой на временный постой. Враг и так знает что телефонная станция нами захвачена. Чего тогда баб тут у стенки на ногах держать часами? Уши греть им ненужной им информацией? Корми их еще, когда у самих питание, как следует, не налажено. Да и туалет тут не резиновый, никак не рассчитанный на два комплекта операторов. А первый этаж мятежники в мелкую крошку успели покоцать ручными гранатами… К вечеру вся западная часть города до реки была в моих руках. Потери при этом понесли невеликие. И мы, и мятежники. Тем стоило заслышать лязг гусениц по брусчатке, как они бросали свои спешно выстроенные из всякого мусора баррикады. Танкобоязнь развивалась по возрастающей экспоненте. Да и свои приданные солдаты их новых, присланных уже днем ко мне императором, старались держаться от бронеходов подальше, потому как по дороге в город от Охотничьего замка сами видели размазанный на ней «гвардейский фарш». Да и не так много сил у мятежников было на этом берегу реки. Так… завеса. Основные силы Тортфорта были на востоке города. Фельдмаршала мятежный граф боялся больше чем меня со всей моей бронетехникой, чего не сказать о рядовых гвардейцах, среди которых «солдатский телеграф» работал быстрее, чем проводной. А у страха глаза велики. Между нами легла двухсотметровая по ширине лента глубокой реки с тонким льдом и всего два моста. Все перевозчики еще осенью поставили свои ялики на прикол и попрятались по домам. Обо всем этом я доложил по Моласу по полевому телефону. Предложил ночной штурм мостов с бронетехникой, но был остановлен.
— Не зарывайся, Савва. Не вражеский город берем на шпагу. Чем меньше в городе будет разрушений, тем лучше для нас.
— Теряем темп, экселенц, — возразил я.
— Этого не бойся. Территория мятежников и так усыхает как выкинутая на пляж медуза на солнце. Сама по себе. Завтра подойдет Бьеркфорт со своими передовыми полками и будет легче. Да и фельдмаршалу остался всего один дневной переход до вокзала. Если пешком идти будет. Ты мне лучше другое скажи… Ты молодой, глазастый. Не заметил ли чего странного? — Заметил, экселенц. Очень много пулеметов системы «лозе» у мятежников. Намного больше штатной численности. Это только те, что попали к нам трофеем. Тяжелые они, тикать с ними неудобно. Вот и бросают их инсургенты.
— Что ты хочешь этим сказать? Конкурента топишь? — Ничего, экселенц. Просто констатирую факт. Как там Ремидий? — Крепкий старик. Очнулся и первый его вопрос о тебе. Цени.
— Ценю. Его надо домой отвезти. Там климат для выздоравливающего лучше.
— Очистим столицу от мятежников тогда сам и увезешь. Устраивает тебя так? — Лучше всего.
— Тогда оставайся на месте. Менять командование сейчас глупое дело. Выспись ночью, как следует, завтра тяжелый день будет. Повесил трубку на рычаг и усмехнулся. Дело ясное, что дело темное… Темнит что-то Молас. Посмотрел на любопытствующие глаза лейтенанта Форша и сказал.
— Батареи в телефонах поменяйте, садятся. Будут меня искать я в своей городской резиденции. Координатором на хозяйстве остаетесь вы, лейтенант. Вздохнул. Подумал немного и спросил.
— Что интересного записали ваши «слухачи» из телефонных разговоров?
* * *
Небо обложило тяжелыми облаками и снова сверху полетели «белые мухи», и мне показалось, что это довольно странно, что раненая лопатка всегда у меня всегда болит перед дождем и никогда перед снегопадом, хотя если вдуматься, то это явления одного порядка. Осадки. Расслабиться не давала фраза Моласа «о странном». Так что прежде чем попасть на место ночлега я объехал на БРЭМ посты по периметру и задал там всем караульным тот же вопрос. Никто ничего особо странного не узрел. Полюбовался на речные мосты и гранитные набережные, покрытые свежим снегом. Прикинул, что именно ночью их вполне можно было взять с помощью бронетехники «на рывок», так как пушек там у мятежников не стояло. Но у командования свои тараканы по извилинам бегают и расчеты у них не только боевые, но и политические, о которых я совсем не осведомлен. В графском особняке меня ждал остывший ужин и хозяйка с претензиями. Хозяйка… здравствуй хозяйка… Вот уж не ждал не гадал.
— Раз вас видеть, баронесса, — кивнул я.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
