Через час толпа разошлась, и Тоси снова стал работать медленнее.
Мимо проходил рабочий.
— Спасибо, ребята! Это было супер. Я два раза подходил за добавкой.
К ним подошли еще двое рабочих и тоже поблагодарили.
У фургона с барбекю клиентов было не густо.
Тоси напоследок собрал несколько тарелок суши и понес угостить соседей. Вернулся он с парой контейнеров из пенопласта. Они с Такуми присели в фургоне с открытыми дверьми и включенным на полную мощность кондиционером. Тоси пластмассовой вилкой положил в рот прожаренный стейк и добавил картошки.
— Чувак, — сказал он по-японски. — Американская еда — это круто!
11–12 недели
45. Последний танец
Наступил особенный, самый последний обед в суши-баре, на котором работали слушатели академии. Кейт снова пригласила мать и брата. Она собиралась побаловать их омакасэ — блюдами по выбору повара.
Тем утром слушатели суетились кухне, готовясь к работе. Кейт наточила ножи.
Когда мать и брат Кейт пришли, она встала за стойку бара.
— Нам, пожалуйста, омакасэ, — попросила мать.
Кейт кивнула и посмотрела в контейнер с рыбой. Она все подготовила заранее.
— Так-с, что у нас тут? Могу сделать вам тако, — сказала Кейт с ухмылкой.
Мать удивленно посмотрела на нее. Кейт засмеялась и объяснила:
— Тако — это по-японски осьминог!
Мать нахмурилась. Кейт немного подумала. Она взяла поднос с альбакором и отрезала пять аккуратных ломтиков. Положила на тарелку комочек измельченного редиса. Сверху прикрыла редис листочком периллы и выложила ломтики рыбы в ряд наискосок. Кейт выпрямилась и посмотрела на тарелку. Она воткнула в редис голубой зонтик для коктейля и передала тарелку маме. Та улыбнулась.
Пока мать с братом ели сашими, Кейт поджарила в тостере ломтики филе угря. Она сделала два ручных ролла с жареным угрем, крабом и огурцом и добавила туда соуса из угря собственного приготовления. Кейт подала тарелку матери.
Затем сделала «спайдер ролл». Она, как водится, положила на рис сильно прожаренного краба, но немного изменила рецепт и добавила кинзу и измельченный редис. Потом взяла широкую белую тарелку, красиво уложила роллы и передала тарелку матери с братом.
Кейт придвинула поднос с камбалой и быстро отрезала два ломтика. Она выпрямилась, отодвинула руки от тела и, представляя, что на нее смотрит толпа народу, сделала два нигири, как показывал Тоси. Затем капнула на нигири лимонного сока и подала тарелку матери. Мать откусила, прожевала и кивнула.
— Вкуснотища!
— А сейчас я сделаю ролл, который сама придумала! — сказала Кейт.
Она приготовила основу из нори и риса, положила на нее кусочки острого тунца, авокадо, огурец и измельченный редис и плотно закатала ролл, как учил Зоран.
* * *
В последний вечер существования «Хама Хермоса» Тоси в белой поварской куртке вошел в обеденный зал в 17.15. Он включил свет над передним баром и принес контейнеры с морепродуктами.
Среди них были бежевые ленты угря, плотные багровые спирали осьминога и оранжевые лоскутки креветок.
Желтовато-коричневые ломти альбакора, красные куски тунца, розовые полоски жирного тунца и прозрачные листы камбалы. Был и бледный стержень гуидука. А также оранжевые трапециевидные кусочки семги с белым зигзагом жира и клинышки желтохвоста с багровым зигзагом артерии. Все это сильно смахивало на зал анатомии в музее истории естествознания, с тем только отличием, что посетители ели экспонаты.
Тоси занял место за стойкой суши-бара, словно капитан на мостике. На флангах встали Тэцу и Такуми.
Из-за отъезда Зорана в строю поваров появилась брешь, и ее закрыл Такуми. Тоси уже начал поручать Такуми часть омакасэ. У него было хорошее воображение, фантазия и творческие способности. Для суши это только плюс, хотя и не имело никакого значения, если Тоси не мог заставить себя играть.
Менеджер ресторана открыл переднюю дверь. Когда солнце стало опускаться в океан, его свет наполнил зал. Содержимое контейнеров с рыбой заиграло в солнечных лучах, а белые скатерти засияли. Через несколько минут солнце скрылось и яркие краски исчезли. Над суши-баром жужжала муха. Такуми прихлопнул ее полотенцем.
Тоси отправился на кухню и зашел в холодильную камеру. Он рассортировал пластиковые пищевые контейнеры, почти все уже пустые, и собрал вместе остатки ингредиентов. Тоси заглянул в дальний угол огромного, словно пещера, холодильника и достал оттуда проросший картофель и почерневший банан. До чего же тут хорошо. «Бр-р-р».
Тоси вернулся в бар. Через несколько минут пришли трое клиентов.
— Ирасяй-масэ! — прокричали повара.
Да это же Кейт, переодевшаяся для ужина, с двумя друзьями. Тоси сощурил глаза, сдвинул брови и посмотрел на нее. Кейт в ответ тоже сморщила нос, сощурилась и посмотрела на Тоси. Они щурились друг на друга все сильнее. Потом оба не выдержали и рассмеялись. Тоси заметил, что вид у друзей Кейт невеселый, несмотря на то что она привела их в суши-бар. Тэцу начал делать нигири для своей ученицы.
Затем пришли несколько постоянных клиентов Тоси, они заняли места у бара. Одна женщина ела суши у Тоси уже двадцать лет. Все пытались сохранять оптимизм, но Тоси видел, что людям было грустно. Он начал делать для них омакасэ, прерываясь на частые душевные тосты.
Но специальное блюдо из прожаренных кусочков тофу для Кейт и ее друзей приготовил Такуми. Кейт широко раскрыла глаза.
— Это нам? — спросила она.
Такуми кивнул.
Кейт улыбнулась, затем сморщила нос и угрожающе прищурилась, но на этот раз уже на Такуми. Он проглотил наживку и сощурился б ответ. Он даже зарычал. Кейт засмеялась. Такуми ударил себя в грудь и зарычал громче, изображая Кинг-Конга.
— А как насчет танцующего повара? — спросила Кейт.
Такуми замер. Он медленно поднял руку и стал двигаться в стиле диско. Кейт аплодировала.
Такуми вернулся к работе, а Кейт продолжила болтать с друзьями. К бару подошли двое мужчин и женщина, все японцы, и Тоси принялся делать для них омакасэ. Такуми помогал.
Такуми очень любил кальмары. Для последнего вечера он приготовил блюдо, навеянное итальянской кухней. Он подал его японцам, объяснив, что это кальмар, маринованный в соке лайма с укропом. Когда Такуми говорил, молодая женщина внимательно смотрела на него. Она и оба мужчины попробовали кальмара и сказали, что получилось великолепно. Такуми довольно поклонился и продолжил беседу. А женщина все смотрела на него, морща лоб.
