– Конечно, хочу.
Тонкий лед перекрыл озеро, пароходик перестал ходить на остров, до монастыря было не добраться, пока лед не схватится по-настоящему, и можно будет ходить пешком или ездить на дровнях. Галина Ивановна заскучала, она собиралась наведываться в монастырь и зимою, помогать там по мере сил стены белить, полы мыть, мусор разгребать, пока не настанет весна и позволит заняться садами и цветниками.
Свет, как всегда в конце осени, часто выключался.
При свете керосиновой лампы, подворачивая коптящий фитилек, бывшая леди Макбет открыла рукопись в кожаном переплете из бывшей сумочки и непарной перчатки и стала читать алые буквы описания архипелага Святого Петра.
И постепенно перед внутренним взором ее вставали острова с их разными богинями любви, привидениями, беседующими запросто с островитянами: из привидений особо пугающими показались бывшей Катерине из «Грозы» Ледяной дом, несуществующая колокольня, окровавленный Распутин в цепях и зеркальные призраки, всегда идущие чередой, никогда не глядящие людям в лицо, стоящие к живым в профиль.
Она уснула за столом над рукописью об островах, уснула тихим легким сном, не посещавшим ее со дня смерти матери. И приснилась ей Северная Пальмира, любимая греза островитян, отдежурившая больше двухсот лет в снах разных людей.
Включили свет, керосиновая лампа чадила, но Беляева продолжала спать, проспала час Печи, было семь утра, в дверь стучали дети, которым обещала она порепетировать к школьному спектаклю. Дети забежали со стороны заснеженного яблоневого сада, пробрались к окошку, за ночь нападало снега, все тот же первый снег детства, на котором не надписаны элементы таблицы Менделеева, несомые снежинками с дочернобыльских и постчернобыльских времен. Дети стучали в окно, возле которого задремала над книгой освещенная керосиновой лампою валдайская Ермолова и или Комиссаржевская, состарившаяся и сосланная в Зимогорье.
Галина Ивановна проснулась, впустила детей, разахалась, побежала за растопкой, раскочегарить печь, да побыстрей, поставить самовар, сейчас, сейчас, что ж это я, проведать лошадь.
Дети, предоставленные самим себе, стали листать рукопись, найденную в Зимогорье, читать отрывки - кто вслух, кто про себя.
«Интересно, - думала Беляева, наколов растопки и затащив в сени ведро колодезной воды, в которой плавали льдинки, - а почему у нас призраков нет? Вроде людей на берегу озера расстреливали без суда и следствия, вроде на острове малолетки-лагерники в монастыре умирали, а потом такой там был туберкулезный санаторий, - может, тоже для осужденных? - что и там умирали. И никто их не отпевал, разве какая старушка за их упокоение втайне молилась. А мимо нас кто только из Петербурга в Москву не ездил! Пушкин, Радищев. И хоть бы возок призрачный примерещился кому». А колокольчик? колокольчик-то, дар Валдая? Говорят, звон колокольчиков отгоняет злых духов, а сколько их тут звенело, не счесть. Ей стало весело, хотя она еле тащила дрова и растопку, болела рука, ныла шея. «Кто бы написал пьесу для одной актрисы, для меня, например, „Жизнеописание карги"?» Она даже подумала - не самой ли написать, не попробовать ли? Почти пантомима вначале, борьба с ватным одеялищем при стирке его в крохотном корыте. Выход в курятник по оледеневшему за ночь крыльцу и двору. Прострел, хромота, подслеповатость, тугоухость, - шутки, фарс, трагикомедия. «Нет, чтобы написать такое, надо быть настоящим драматургом. Водевиль Шекспира - вот что такое „Жизнеописание карги"»!
Дети читали:
«Жители архипелага Святого Петра очень любят сфинксов, чьи изваяния установлены на ряде островов. Однако поскольку сфинксы, по мнению островитян, прекрасно помнят свои карательные функции, они не всегда и не для всех безопасны; бытует легенда об именованном сфинксе Свинке Хавронье, предводительнице сфинксов архипелага; но никто не знает, которая фигура является Хавроньей, особо склонной оживать, лютовать, подбивать на преступления слабые души; требование сфинксов найти среди них Хавронью - сюжет одной из здешних легенд».
«Говорят, многие остаются на этом острове играть в пиратский поход, в нехороший клип, - читали дети, - в корабль „Рип-ван-Винкль", в пропавшего кочегара. Ходят слухи, не один архив испепелен в топке, в маленькой преисподней острова Авроры, острова Войны, в адских котлах; что странный светящийся дым стелется из островных труб в полночные часы наводнений, ураганных ветров, лютых морозов, воробьиных ночей и редких северных гроз».
«По одной из городских легенд, - читала вслух девочка, игравшая в спектакле Алису в Стране чудес, - царь, основавший на островах город, был вызван из гроба корельскими арбуями, двумя заезжими магами и одним тибетцем, превращен ими в статую… В лютые морозы еле заметная гримаса искажает лик заколдованного государя, и тогда все привидения островов стекаются поглядеть на тектонические уступы лица его».
«На одном из безымянных островов, - прочел мальчик, у которого никак не получалась роль Шляпочника, он же Болванщик, - самом аномальном, секунды превращаются в стрекоз. В зависимости от значимости секунд стрекозы разновелики».
«Островитяне, - прочел, улыбаясь, Чеширский Кот, Беляева восторгалась его актерскими данными, - склонны дремать, когда их просят не спать; каждый из них готов отступиться трижды от самого для них главного, самого дорогого; но все им простится».
- А где это - архипелаг Святого Петра? - спросила Алиса.
– Не знаю.
– У тебя сколько по географии? Трояк?
– Какая разница. Ну, трояк. Сколько ни зубри, всего не упомнишь. Мало ли островов в океане.
1996-1998
Нева. 1999. № 4-5
OCR: Андрей Кожевников [email protected]
Замеченные ошибки распознавания просьба присылать.
Благодарность за помощь в вычитывании и устранении ошибок: Maria Bekker-Podkopaeva
