— На какое же время? — настаивал Барсак.
— Я не знаю точно. Дней на пятнадцать, может быть, на три недели. Но это совершенно не важно, так как через сорок восемь часов мы кончим планер, находящийся у нас в постройке. Я вас приглашаю на испытания, которые мы произведем двенадцатого апреля в четыре часа утра, чтобы не видали из дворца.
Это было радостное и притом неожиданное известие. Планер в огромной степени улучшал положение. Но принесет ли он спасение?
— На заводе сто человек,— заметил Барсак.— Ваш планер не сможет увезти всех, каковы бы ни были его возможности.
— Он подымет десять,— ответил Камаре,— и это уже неплохо.
— Конечно,— согласился Барсак,— и, однако, этого недостаточно, чтобы выйти из положения.
— Ничуть,— возразил Камаре.— Отсюда триста пятьдесят километров до Сея и семьсот — до Тимбукту, который, быть может, предпочтительнее. Так как мы будем летать ночью, чтобы избежать торпед, планер может делать по три полета в Сей или по два Тимбукту. Сто пятьдесят человек населения завода, считая женщин и детей, будут освобождены в пять суток в первом случае и в восемь — во втором.
Страх, порожденный угрозами Гарри Киллера, уменьшился при сообщении об этом плане, вполне реальном, и все с нетерпением стали ждать его выполнения.
Два дня показались осажденным бесконечными. Они старались, как могли, убить время и часто прогуливались в саду под защитой стен. Понсен, в частности, находился там с утра до вечера. Постоянно наклоняясь над плодами и травами, растущими в саду, он производил измерения с помощью лупы и что-то взвешивал на маленьких точных весах.
— Какого черта вы тут делаете? — спросил Амедей Флоранс, застав его за таким занятием.
— Занимаюсь своей профессией,— не без важности ответил Понсен.
— Статистикой? — спросил удивленный Флоранс.
— Именно. Я в скором времени совсем просто определю, сколько людей может пропитать Петля Нигера.
— Ха-ха-ха! Все та же Петля? — сказал Амедей Флоранс, который, кажется, не очень ценил занятия своего собеседника.— Однако, как я полагаю, мы ведь не в этой знаменитой Петле?
— Не запрещено рассуждать по аналогии,— поучительно заметил Понсен.
— Придворные, собравшиеся для роскошной оргии! — произнес голос позади них.
По этому стиху из «Возмездия»[77], сказанному просто для рифмы, Амедей Флоранс узнал доктора Шатоннея. В самом деле, это был он.
— Что вы тут делаете?— спросил добряк, оканчивая, таким образом, свое обращение.
— Господин Понсен объясняет мне методы статистики,— серьезно ответил Флоранс.— Прошу вас, господин Понсен, продолжайте!
— Это очень просто,— объяснил тот.— Вот корень шпината, он занимает квадратный дециметр. Немного далее — цветная капуста: ей потребовалось четыре квадратных дециметра. Я измерил сотню выбранных наудачу растений и нашел среднюю площадь, занимаемую ими. Я также установил их ежедневный прирост. Вот, например, этот салат прибавил со вчерашнего дня четыре грамма девятьсот двадцать семь миллиграммов. Итак, я вычислил, ма-те-ма-ти— чес-ки вычислил, что ежедневный прирост составляет двадцать два миллиграмма на квадратный сантиметр.
— Очень любопытно,— не моргнув глазом, заявил доктор Шатонней.
— Не правда ли? Эти научные вопросы всегда крайне интересны,— сказал Понсен, раздуваясь от гордости.— Петля Нигера содержит пятьсот сорок шесть триллионов квадратных сантиметров, значит, она может ежедневно производить двенадцать миллионов двенадцать тысяч тонн и ежегодно один миллиард сто сорок четыре миллиона триста восемьдесят тысяч тонн.
— «Я не могу от вас скрывать, что вы умеете считать!» — пропел доктор, пародируя строку из Корнеля[78], которая пришла ему на память.
— Зная количество провианта, которое необходимо, чтобы обеспечить живого человека, легко отсюда вывести, какое население может существовать в Петле Нигера,— с апломбом закончил Понсен.— Таковы услуги, которые способно оказать знание, и время нашего заключения здесь не совсем потеряно.
— Благодаря вам, господин Понсен,— объявили в один голос Амедей Флоранс и доктор и оставили статистика продолжать его научные изыскания.
Час за часом прошли десятое и одиннадцатое апреля. Один случай, впрочем незначительный, нарушил монотонность этого последнего дня. Около пяти часов дня Камаре доложили, что насос, подающий воду из реки в резервуар, не работает.
Осуществив проверку, инженер убедился в правильности сообщения. Поршень бился как бешеный, точно работал в пустоте, не встречая ни малейшего сопротивления. По приказу Камаре стали сменять поршень, очевидно, поврежденный и неплотно прилегающий к стенкам цилиндра. Речь, впрочем, шла о небольшой работе, которая будет закончена менее чем в двое суток.
На рассвете третьего дня окончилось нервное ожидание обитателей завода. Никто не пропустил зрелища, несмотря на ранний час, назначенный Марселем Камаре. Инженер сдержал обещание. Когда все собрались в саду, планер уже был перенесен туда рабочими.
Инженер поднялся на платформу и запустил мотор. Прошло несколько минут, очень длинных для зрителей, боявшихся разочарования. Но скоро они успокоились.
Аппарат поднялся без усилий, потом, распустив крылья, пронесся по воздуху и вернулся туда, откуда стартовал. Марсель Камаре, посадив на планер десять человек, поднялся снова и сделал три круга над садом. Испытания были закончены.
— Сегодня, в девять часов вечера, отправляется первая партия,— заявил Камаре, спускаясь с платформы.
И все было забыто: осада, плен, дни беспокойства и тоски. Через несколько часов кошмар окончится. Они будут свободны. Все поздравляли друг друга. Затем поместили планер в ангар, откуда он вылетит ночью в Тимбукту.
Так как эвакуация завода должна была занять несколько дней, то обычные работы не прекращались. Двенадцатого закончили разборку насоса: в нем не оказалось никаких поломок. Приходилось искать причину аварии в другом месте, а пока решили немедленно собрать насос. В восемь с половиной часов вечера совсем стемнело, и Марсель Камаре дал сигнал к отправлению. Уже задолго до этого восемь человек, вырванных из плена Гарри Киллера, и две женщины, жены рабочих,— первая партия пассажиров — ожидали в саду, откуда должен был вылететь планер с опытным водителем. Повинуясь приказу начальника, десять механиков направились к ангару. Они уже открыли дверь…
И в этот момент произошла катастрофа. Когда отворилась дверь, раздался ужасающий взрыв. Ангар развалился, как карточный домик. На его месте осталась только куча обломков.
