зале стал приглушенным. Ропот громче. Обычно очередь к микрофону большая, но сегодня, как ни странно, никто не спешит. Все расслабленно сидят потягивают свои напитки, кто-то ест, кто-то даже дремлет и слушает музыку.
– Что это с вами? – удивленно произносит Дантес.
Пока возле сцены происходит движение, Кайден придвигает свой стул ближе ко мне, чтобы наблюдать за тем, что происходит. Под столом он нащупывает мою руку и крепко ее сжимает. Мое сердце не разбито. Оно любит.
Как и всегда.
Первым вызывается Феликс – парень, которого знает здесь все, потому то он единственный, кто верит, что станет вторым Байроном. И этого он добьется лишь классическим способом. Без интернета. Этот молодой парень спит и видит свои изданные томики со стихами, но все что он получает от издательств – это тишина и отказы.
Если бы не Дантес, Феликс бы умер с голоду, так как едва сводит концы с концами, подрабатывая в «Синем бархате».
Странный и угловатый Феликс, но талантливый, и это чистая правда. Не могу с уверенностью сказать, но он словно копирует жизнь Байрона, которая сопровождалась несчастиями, финансовыми проблемами, какими-то скандалами. Лишь бы это закончилось лучше.
Пока Феликс читает, свет в зале гаснет совсем. Теперь единственный источник света – это крошечная сцена с невысоким человеком на ней, который читает строки, в которые вложил свою душу.
Кайден внимательно слушает. Одной рукой он касается своего подбородка, второй держит мою руку и водит большим пальцем вдоль моего запястья.
Я точно сплю.
Это нереально.
Он здесь.
Когда Феликс заканчивает, в зале раздаются восторженные аплодисменты и возгласы. По крайней мере, своя публика у этого парня есть. Его любят, пусть и посмеиваются.
Мы тоже хлопаем, поэтому расцепляем руки.
Дантес снова появляется на сцене и приглашает следующего. Но снова никто не спешит. Такого здесь еще не было. По крайней мере, за все время моего здесь присутствия уж точно.
Словно кто-то толкает меня в спину. Я сама не понимаю, как оказываюсь стоящей на ногах. Кайден удивленно смотрит на меня снизу вверх. Он не спрашивает. Его глаза горят от предвкушения.
Как и мои. Улыбнувшись, я кладу руку ему на шею, затем слегка провожу пальцами по его коже, ощущая тепло и бьющуюся жилку.
– Я скоро.
Проходя мимо столика со своими друзьями, я ловлю на себе их удивленные взгляды. Я показываю класс их вытянутым лицам и открытым ртам. Зак первый приходит в себя и сложив ладони рупором, кричит:
– Да! Трейс! Вперед!
Его поддерживают, и поднимаясь к Дантесу, я уже получаю порцию некой славы, хотя еще даже не начала.
– Неожиданно, – с улыбкой произносит Дантес, протягивая мне микрофон.
– Наконец-то я это сделаю, – со вздохом отвечаю я.
Он наклоняется, чтобы тихо спросить:
– Почему именно сегодня?
Взглядом я нахожу в дальнем углу Кайдена. Он уже стоит и сложив руки на груди, не отрываясь следит за мной.
– Потому что пришло мое время.
Уверена, что я бы сделала это и без него. И этот поступок не способ что-то ему доказать. Кайден все видит сам. Но сейчас мое желание мотивируется лишь тем, что мое время в «Синем бархате» и правда пришло.
Закрыв глаза и вдохнув, я подношу микрофон к губам.
* * *
Кайла во все глаза уставилась на Кайдена. Она даже не пытается скрывать свое любопытство.
Ее парень Хенрик, хмыкнув, смотрит на нее.
– Ты могла бы хотя бы попытаться, Кайла.
Но та закатывает глаза.
– Я не могу. Мне слишком любопытно.
Кайден смеется, вопросительно посмотрев на меня. Я пожимаю плечами и кладу голову ему на плечо.
После открытого микрофона мы вчетвером вышли на улицу вперед всех, и сейчас ждем рядом с парковкой остальных, чтобы поехать всем вместе.
Кайла – моя самая близкая подруга из всех моих новых друзей. Она мне чем-то напоминает Вив, но конечно же ее не заменяет. Это невозможно. Пару месяцев назад Вив приезжала ко мне, и мы втроем пробовали текилу с молоком.
Боже, это было ужасно.
Когда из «Синего бархата» появляются остальные, мы с Кайденом решаем пройтись до общежития пешком. Время еще не позднее, легкий ветер гоняет вечернюю прохладу после жаркого дня.
Взявшись за руки, мы идем вдоль набережной. На причале покачиваются современные лайнеры и старинные парусники. Крики чаек и голоса прохожих сливаются с нашим смехом, когда мы обсуждаем Викторию.
Кайден спрашивает о местах, в которых я побывала, рассказывает о горнолыжном курорте Маунтин Крик, в который ездил с друзьями зимой.
– Ты не будешь скучать по своим друзьям в Нью-Йорке? – спрашиваю я.
Кайден пожимает плечами, глядя на парусники.
– Может, немного. Но прошло не так много времени, чтобы мы могли так сильно сблизиться. Гораздо больше я скучал по своим друзьям в Эшборо. Но они теперь разбросаны по разным городам.
Он прав.
Оказавшись на территории кампуса, Кайден останавливается возле фонаря. Я непонимающе смотрю на него.
– Что такое?
Кайден смотрит в сторону.
– Я снял номер в отеле. – Он демонстрирует свой телефон. И рюкзак все еще с ним, на что я не обратила никакого внимания.
В животе образуется тугой узел. Мне не совсем это нравится.
– Но почему?
Посмотрев на меня, Кайден крепко сжимает мою руку.
– Для себя я уже все решил, и у меня было на это огромное количество времени. Но у тебя его не было. Я просто свалился на тебя как снег на голову посреди лета. Это нечестно. Тебе ничего не осталось, как принять меня.
В его словах есть смысл. Все было действительно так. Я так долго пыталась забыть и жить без него, что кроме того, как сказать ему «да», я больше ничего не могла.
Но это не значит, что я оттолкну его. Я хочу быть с ним.
– Пожалуйста, – прошу я, опустив глаза. – Не
