Это он.
После того, как мы расстались, нам обоим с огромным трудом удалось пережить остаток школьных дней и избегать постоянные вопросы людей. Но мы не могли никому объяснить, чтобы это было доступным. Не поняла даже Вив.
Кайден уехал в Мэйпл Ридж, затем в Нью-Йорк, и больше мы не виделись.
Целый год.
Целая вечность.
Сначала он изредка звонил, затем звонки сменились сообщениями, затем лайками в Фейсбуке и Инстаграме. Думаю, его отвлекла от всей нашей драмы новая жизнь в Штатах. Я перестала заходить на его страницы в соц.сетях, потому что боялась увидеть фотографию с девушкой. Для меня это стало болезнью. Но все же в ленте я натыкалась на его посты, и если мне хватало смелости рассмотреть, то видела его в основном в компании других ребят или в бассейне. Были фотографии с горнолыжного курорта после дня его рождения в феврале.
Мне хотелось написать что-нибудь в день, когда ему исполнилось девятнадцать, но я не придумала что. Через неделю девятнадцать исполнялось мне, и Кайден поздравил меня.
И это был наш последний контакт.
Я смирилась с тем, что мы расстались. Я ничего не жду. Но прямо сейчас едва дышу, подойдя ближе.
Кайден замечает меня. Он делает неуверенный шаг ко мне навстречу и застывает. Мы стоим в двух шагах друг от друга.
– Ты так изменилась. – Это первое, что он мне говорит.
– Ты тоже, – отвечаю я.
И это правда. Его гладковыбритое лицо приобрело мужественность. Скулы прибавили остроты. В плечах он стал шире, контуры грудных мышц отчетливо прорисовываются через тонкую ткань черной майки.
Я буквально поглощаю его образ взглядом. От бордовых кроссовок до бейсболки козырьком назад на темных волосах. Рукой с часами на кожаном ремешке он сжимает лямку рюкзака, висящего за спиной.
– Что ты здесь делаешь? – Я не узнаю свой голос.
Миллион раз я прокручивала нашу встречу и придумывала фразы, которые я ему скажу. Но сейчас ничего не помню.
Грудь Кайдена тяжело вздымается и опускается. Я замечаю кожаный шнурок, висящий у него на шее. Он до сих пор носит этот кулон.
Машинально я тянусь рукой к своей шее, но не нахожу там свой. Кайден замечает это, и в его глазах появляется разочарование. Но единственная причина, по которой я сняла кулон, это порванная цепочка. Утром я порвала ее, случайно потянув. Я тоже не снимала его подарок.
Кайден смотрит по сторонам, прежде чем ответить:
– Думаю, это очевидно.
Мое сердце прекращает свою работу. Оно больше не может функционировать. И я не понимаю, что с ним происходит.
– Трейси. – Кайден делает шаг, и дистанция между нами сокращается. Он делает паузу прежде чем продолжить. – Я не знаю, как начать разговор.
Собравшись с мыслями, я указываю пальцем за свою спину.
– Может, зайдем в «Старбакс»?
– Нет, не могу больше ждать. – Теперь он стоит прямо передо мной, и я готова заплакать от знакомого и родного запаха. – С сентября я буду учиться здесь.
Я опускаю взгляд на его руки.
– Все еще играешь в хоккей? – интересуюсь, заметив припухлые костяшки.
Кайден улыбается одним уголком рта.
– Не так часто, как раньше. Ты слышала, что я сказал?
Кивнув, я собираюсь с мыслями. Все еще не могу поверить, что он здесь, прямо передо мной.
– Это что-то меняет?
Он сильнее сжимает лямку рюкзака, от чего вены на его руках проступают отчетливее.
– Для меня – да. Если у тебя кто-то есть, то я… – он сглатывает, бросая взгляд в сторону. – Буду бороться за тебя.
Но почему? Почему именно он должен это делать, если мы оба приняли решение расстаться. Он не бросал меня. Это несправедливо.
– Потому что я все еще люблю тебя, Трейси. – Сказав это, Кайден громко выдыхает и откидывает назад голову. – Как же хорошо снова это говорить.
Мои губы пересохли. Я не могу так быстро переключиться, потому что я столько времени пыталась жить дальше. И у меня это получалось.
– Скажи хоть что-нибудь, – просит он.
– У меня никого нет, – говорю я.
На его лбу образуются складки, когда его взгляд задерживается на моем лице.
– Мы сделали все, что было нужно. Я собрался. Но я хочу вернуть тебя в свою жизнь.
На глаза наворачиваются слезы. Я смахиваю слезинку.
– Кайден…
– В твоих глазах столько уверенности, Трейс. Скажи, что тоже этого хочешь? Прошу тебя.
Конечно, я этого хочу. Каким еще может быть мой ответ?
Он поддается чуть вперед, и я оказываюсь в его крепких объятьях, уткнувшись лицом в его шею. Вдыхаю его запах, хочу растворить в его сильном и теплом теле. Он мой. Всегда был моим.
А я его.
Мы стоим так несколько минут, прижавшись друг к другу. Все дни грусти растворяются в призрачной дымке. Этот год был мучительным, но он многому меня научил. Это время прошло не зря.
Отстранившись, я кладу руки ему на плечи.
– Ты приплыл сюда на пароме?
Он улыбается нежной улыбкой.
– Да. И это здорово. Океан прекрасен.
Я так рада слышать это. Он победил свои страхи.
– А как же Нью-Йорк?
– Слишком шумно, – улыбаясь, отвечает Кайден. – Но мне там нравилось.
– Ты мог бы доучиться.
– Я сделаю это здесь, – настаивает он. – Как мы и хотели. Я не понимал, чего хотел в школе, но теперь понимаю. Я останусь здесь. С тобой.
После этих слов я целую его. Целую и задыхаюсь от переполняющих мою грудь чувств. Он сильнее прижимает меня к себе, и я словно переношусь на другую планету.
Мы снова вместе.
Прервав поцелуй, мы прижимаемся лбами и смотрим друг другу в глаза.
– И как тебе Виктория? – интересуюсь я.
Кайден снова улыбается. Его улыбка стала намного шире и искренней. В глазах исчезла печаль.
– Слишком по-британски.
– Так и
