губами произносит он, и через несколько секунд разворачивается, чтобы уйти в противоположную сторону.* * *
За домом, там, где землю покрывают сорняки, я нашла довольно глубокую и объемную бочку. Понятия не имею, откуда она и для чего служила. Но это не важно.
Прикатив ее к своему летнему домику, я принесла и сложила в нее некоторые вещи из своего гардероба. Это не способ сжечь себя старую и родиться заново, нет. Я не люблю подобную чушь из психологии. И вовсе не собираюсь менять свой стиль.
Для меня это что-то другое. Я хочу посмотреть на огонь, представить себя в нем и понять, что я способна пережить боль. Что сделать новый шаг легче, чем кажется.
А чем еще растопить огонь, как не вещами, которые занимают слишком много места в шкафу?
Я бросаю в бочку юбку, в которой была на вечеринке с Кайденом. На ней есть дырка, потому что я зацепилась за проволоку, торчащую из чьей-то машины. Платье, в котором я пришла на зимний бал в прошлом году. У него порван лиф, потому что я слишком сильно хотела от него избавиться, когда вернулась домой.
Брюки, старый галстук, чулки. Меня можно обвинить в дерьмовом отношении к деньгам родителей, но кому нужны эти вещи? Они годами лежат в моем шкафу, накапливая отрицательную энергию. Если не избавляться от старого, то как приобретать что-то новое?
Черт, я ведь только что процитировала учителя по психологии.
В моих руках еще одна вещь, которую я так и не надела. Темно-синий вельветовый жакет. Я не решилась надеть его на выпускной, а теперь думаю сжечь. Я точно сошла с ума.
Вельвет – это ткань королей. По крайней мере так было когда-то. Накинув жакет на плечи, я заливаю вещи жидкостью для розжига. Внезапно надо мной сотрясается небо. Слышу гром, хотя в моих ушах играет кавер группы New Years Day на песню Crawling. Стало почти темно от черных туч. У меня мало времени. Совсем скоро хлынет дождь.
Из кармана шортов я вынимаю черную пачку сигарет «Black Devil». Это тоже больше не будет моей привычкой. Даже если я ее не признавала и курила раз в месяц. Больше нет. Вынув одну тонкую сигарету, я забрасываю пачку в бочку к вещам. Чиркнув несколько раз по ролику зажигалки, прикуриваю сигарету и делаю затяжку. Сдерживая кашель, выдыхаю дым обратно. И еще раз.
Когда я забрасываю сигарету в бочку, огонь появляется не сразу. Сначала языки синего пламени лениво лижут одежду, но через минуту огонь разгорается.
Я смотрю на него, не мигая.
Мое сердце цело. Оно любит, но должно отпустить. Разум сейчас главнее.
Повторяю эти слова словно мантру. Провожу пальцами по губам и снова повторяю. В голове рождаются другие слова. Не сразу, медленно, собираясь воедино.
Заплакав, спрячешься,
Заметив силуэт.
Ты не король, ты не останешься!
Сорвите с его плеч вельвет!
Холодная капля дождя падает на мою разгоряченную от близкого огня кожу. Я вынимаю из ушей беспроводные наушники и убираю их в карман. Гром и молния распиливают небо. Я вздрагиваю от неожиданности.
Гроза нарастает, и под ее натиском огонь в бочке начинает затухать. Свежий запах дождя перебивает запахи дыма и гари.
Черт, дождь испортит жакет.
Как только я собираюсь двинуться с места, чтобы забежать в летний дом, молния в очередной раз освещает двор.
И я вижу его.
Кайден стоит напротив домика рядом с кустом розовых роз и смотрит на меня. По его лицу стекают капли дождя.
Я забываю, что на мне дорогой жакет. Он уже испорчен. Я смотрю только на него. На его лице буря, похожая на ту, которую прямо сейчас обрушивает на нас небо. Мне не хотелось плакать сегодня. Я думала, что оставлю это на другой день. Но сейчас мои слезы смешиваются с дождем.
Кайден подходит ко мне. Я начинаю дрожать больше от его присутствия, чем от холода.
– Я не хочу говорить тебе просто «пока», – говорит он, и его голос сливается с шумом дождя. – Это чертовски мало после всего, что между нами было.
Вместо ответа я приникаю к его губам и слизываю капли дождя. Он обнимает меня и углубляет поцелуй. Мы оба насквозь промокли.
Кайден, не отпуская моих губ, подталкивает меня к двери, и мы вместе оказываемся в домике. Теперь гроза буйствует на улице, а наше общее громкое дыхание заглушает ее звуки.
Мы быстро освобождаемся от мокрой одежды. Он садится на диван, я устраиваюсь сверху и, притянув его лицо за кожаный шнурок на шее, целую.
Хочу запомнить.
Он берет мое лицо в руки и смотрит в глаза, когда входит в меня. Я начинаю двигаться на нем. Моему телу очень хорошо. Его губы и толчки дарят мне физическое удовольствие. Но мой разум, мое сердце… им больно.
Ускорившись, я чувствую его внутри себя так глубоко. Завтра я сотру его прикосновения. Научусь любить себя.
Но я запомню… навсегда запомню.
Эпилог
Трейси
11 июня, год и месяц спустя
– Ты влюбилась, Трейси? – интересуется профессор Кейн, переводя взгляд на меня, затем снова на мою работу.
Я пожимаю плечами, тесно сомкнув губы в полуулыбке.
– Уже очень давно.
Он продолжает изучать мою работу, медленно кивая головой.
– Это очень хорошо. Правда, – говорит он. – Если ради этого я так долго добивался от тебя реакции, то это было не зря.
– Вы действительно думаете, что это хорошо? – с надеждой уточняю я.
Профессор Кейн смотрит на меня, заломив одну бровь.
– Я когда-нибудь шутил?
Замолкнув, я принимаю его похвалу и расслабляюсь.
Во втором семестре я на свою голову и на голову профессора Кейна записалась на его шекспировский курс. Не знаю, в чем причина, но этот курс дался
