Солнечные лучи, словно острые копья, пронзали крону большого дуба и ярко освещали скелеты розовых кустов в цветнике, которым так гордилась ее мать.
– А как вы поступите с Мейтлендом? – еле слышно спросила Реми. Ее почему-то начало подташнивать.
Наступила томительная пауза.
– С Мейтлендом… с Мейтлендом дело обстоит немного проще, – наконец заговорил Марк. – Как-никак он человек нашего круга. Мы можем на него воздействовать… конечно, очень осторожно. Но поверь, Реми, мы этого так не оставим!
– Да, с Мейтлендом мы разберемся сами, – поддержал Марка Фрезер. – Ты и так достаточно потрудилась. Предоставь остальное нам. – Хорошо. – Реми отвернулась от окна и пробормотала, пряча глаза: – Вы извините, но я пойду к себе. Мне надо переодеться.
– Ты устала, дорогая, – сочувственно произнесла мать. – Еще бы! Это же все на нервах. Может, прислать к тебе Нэтти? Пусть принесет тебе что-нибудь перекусить. А потом ты, наверное, захочешь вздремнуть?
– Да. – Реми рассеянно кивнула и поспешила уйти.
Ей было тошно смотреть, как они стараются замазать скандал. Хотя, в сущности, родители были правы. Да она и сама понимала, что, даже если Коула и Мейтленда осудят за мошенничество – естественно, после долгих проволочек и нескольких апелляций, – они все равно отделаются легким испугом. Приговор скорее всего будет условным. А страховая компания не перестанет требовать от «Кресент Лайн» возмещения убытков. Так для чего же устраивать шумиху?
Поэтому родители проявляют здравомыслие, предлагая все уладить потихоньку. И, пожалуй, она с ними согласится. Но не ради них, а из эгоистических соображений: ей не хочется, чтобы Коул пострадал.
– Прости меня, Чарли! – прошептала Реми, уныло плетясь в свою комнату.
Холодный, пронзительный ветер задувал сквозь балкон на второй этаж. Реми немного поколебалась, но все же поставила поднос с остатками еды на низенький столик и подошла к двери, собираясь ее закрыть. Внезапно к дому подъехала машина.
Коул… Реми окаменела. Зачем он явился? Широкий балкон загораживал вид на крыльцо, и Реми кинулась к лестнице. В последний момент, уже выбегая из комнаты, она краем уха услышала визг тормозов и поняла, что вслед за Коулом приехал кто-то еще.
Мирную тишину нарушил громкий стук дверного молотка. Нэтти отодвинула засов и чуть не упала, потому что дверь распахнулась настежь.
Коул ворвался в дом и, дико озираясь, завопил:
– Где она? Где, черт побери! Я должен ее увидеть! Где она?
– Коул… – Реми растерянно остановилась на середине лестницы.
Она никогда в жизни не видела его таким разъяренным. Об него сейчас впору было зажигать спички.
Коул кинулся было к ней, но в этот момент в дом вбежал расстроенный Марк. Он схватил Коула за рукав.
– Бьюкенен! Я говорил вам…
– А я говорю, что хочу это услышать от нее самой! – прорычал Коул и, стряхнув руку Марка, поднял глаза на Реми. – Я хочу услышать это от тебя.
– О чем вы спорите? – спросила Реми дядю.
– Он не верит…
– Нечего ей подсказывать! – рявкнул Коул. – Пусть говорит сама.
– Ты… ты спрашиваешь про…
– Да! Повтори при мне, что ты им сказала, – процедил сквозь зубы Коул.
Реми зажмурилась, но тут же открыла глаза и посмотрела на него в упор.
– Мне очень жаль, Коул, но я видела ночью в доке тебя и Мейтленда. Вы закачивали в танкер воду.
– Это гнусная ложь!
Реми вздрогнула, напуганная его яростным криком, но Марк ловко отвлек огонь на себя.
– Бьюкенен, вы же сами признались, что были в доке вместе с Мейтлендом.
– Да, но…
– Коул, пожалуйста, перестань! – взмолилась Реми. – Мне и так больно.
– Ах, вот как? – обрушился он на нее с упреками. – Но ведь ты только сегодня признавалась мне в любви. Чему прикажешь верить? Тому, что ты говорила утром, или…
– Коул, я тебе не лгала. Я действительно люблю тебя…
– Оставь эти сказки для своих богатеньких дружков, – негодующе прервал ее Коул. – Теперь я понимаю, почему женское коварство вошло в пословицу. – Он повернулся к ней спиной и презрительно бросил Марку: – Вы добивались моей отставки? Ну так вы ее получили! Можете сказать миссис Франкс, что я освобождаю рабочее место. Пусть соберет мои вещи и завезет их ко мне домой.
Коул бросился к выходу.
– Подожди! – Реми побежала за ним, но Марк перехватил ее по дороге.
– Пусть уходит. Так будет лучше.
И дверь за Коулом захлопнулась.
28
В последний день карнавала в муниципалитете устроили грандиозный бал. Подмостки, на которых должен был восседать король карнавала и его свита, задрапировали блестящей тканью. Хрустальные люстры сверкали, зал утопал в море огней. Белая ковровая дорожка устилала ступеньки трона. Впрочем, и трон, и вся сцена пока пустовали.
Реми сидела там, куда допускались только избранные: жены и матери, друзья и подруги членов элитарного клуба Комуса, а также те, кто недавно удостоился высокой чести вступить в него. В салоне красоты ей сделали высокую прическу и искусно замазали синяки, наложив на лицо толстенный слой грима – как бы надели на него маску. Улыбаться, правда, было нельзя – грим моментально растрескался бы. Однако Реми и не хотелось улыбаться.
Она придвинулась поближе к матери – та что-то ей сказала, но замечание Сибиллы не требовало ответа, и Реми опять повернулась к сцене, терпеливо дожидаясь начала концерта. В ушах у нее были длинные серьги с изумрудными подвесками, спускавшимися до самых плеч.
По старому обычаю, привезенному в Новый Свет из Европы, бал-маскарад открывался праздничным шествием. Впереди гордо вышагивал король прошлогоднего карнавала, следом шла его свита, а за ней – члены клуба в костюмах, украшенных бисером и разноцветными перьями. Реми бесстрастно отнеслась к пантомимическому приветствию, разыгранному участниками шествия, и притворилась, будто ей любопытно посмотреть на новых членов клуба, одевшихся по столь торжественному случаю в строгие белые костюмы.
Во время парада масок она рассеянно теребила золотую цепь с бриллиантовыми подвесками, которой была перехвачена ее тонкая талия. Но потом, когда Комусу начали представлять важных гостей, усилием воли заставила себя сосредоточиться.
После окончания торжественной части начались танцы. Распорядитель бала торжественно приглашал на середину зала избранных гостей, называя их по именам. Первыми пошли танцевать Сибилла с Фрезером и Гейб с новой подружкой. Вскоре оркестр заиграл следующую мелодию, Реми услышала свое имя и пошла танцевать с отцом. Усыпанная блестками блузка переливалась, так что была незаметна тугая повязка, предохранявшая сломанные ребра. На третий танец Реми галантно пригласил Гейб. Вскоре «танцы по списку» закончились, и началось общее веселье, в котором, правда, опять-таки участвовали только члены клуба и их дамы.
