я месяцами вламывался в магазин и выходил из него, мама. Вскрывать замки было легко, так что я не думал, что грузовик будет слишком тяжелым. И как бы то ни было, он все равно был не заперт. Но я никому об этом не говорил, потому что хотел казаться крутым.
— Боже, так ты втянула в это всех? Как тебе удалось скрыть все это от Тины и Марка? — Анна посмотрела прямо на Мюриэл, но затем снова вмешалась, отвечая на свой собственный вопрос. — Ой, погоди, не говори мне. Дай угадаю. На благо общества. Ты сказала всем, кто был замешан во лжи, что они должны молчать, сомкнуть ряды, потому что Мэйплдон заботится о своих. Настоящих жителях деревни, а не чужаках.
— Что-то в этом роде, — пробормотала Мюриэл.
— Послушайте, мы можем вернуться к главному, — сказал Роб разочарованным тоном. — Зачем Эрику подбрасывать улики? Это кажется довольно радикальным поступком — повесить похищение на Билли только для того, чтобы окончательно избавиться от него в деревне. Разве Эрик не понимал, что это позволило настоящему похитителю выйти сухим из воды? Шансов на то, что Джони найдут живой, было бы ноль, полиция прекратила бы поиски, как только у них появился бы кто-то для этого. Как, черт возьми, ты могла позволить этому случиться, Мюриэл?
— Вот именно, Роб. Как она могла? — спросила Тина.
— Не было никакого похитителя, не так ли, Мюриэл? — спросила Лиззи. — Не было никакой спешки с поиском Джони Хейз, потому что она была мертва с первого дня.
Все взгляды были устремлены прямо на Мюриэл Фишер.
— Это она также могла узнать только одним способом, — сказал Роб.
— Да. Потому что она знала, кто это сделал, — сказала Лиззи, взглянув на Анну.
— Черт возьми, Мюриэл, — выдохнул Роб. — Зная, что Джони уже мертва, ты не беспокоилась о том, что полиция не будет искать дальше. Ты заставила Анну солгать им о том, что она видела, чтобы получить то, что ты хотела. Билли ушел из деревни.
— Но это не главная причина, — перебила Лиззи. — Мюриэл позаботилась о том, чтобы невиновного человека отправили в тюрьму, чтобы защитить кого-то другого.
Анна почувствовала, что у нее подкашиваются ноги.
— Это Эрик Фишер убил Джони, — сказала Лиззи.
— Нет. Нет, ты ошибаешься. Мой отец никогда бы никому не причинил вреда. Зачем ему это? — сказала Анна.
— Почти все остальные в этой деревне тогда были соучастниками, — сказала Мюриэл, игнорируя огорчение Анны. — Не забывай об этом, когда будешь показывать пальцем и осуждать меня. Если это выплывет наружу, мы с Эриком будем не единственными, кто пойдет ко дну. Я полагаю, вы слышали о совместном предприятии, пособничестве, соучастии, искажении хода правосудия и всем таком? Мы возьмем тебя с собой.
— Господи, мам. — Анна разинула рот. — Я не могу поверить, что слышу это.
— Я бы сказала, что мне очень жаль, Анна. Но нет, — сказала Тина.
— Это правда, мама? — спросила Анна. — Папа убил Джони? Я не могу… я имею в виду… это невозможно.
Ее мать ничего не сказала. Анне хотелось наброситься на нее, трясти до тех пор, пока она не даст ответы. Какая причина могла быть у ее отца, чтобы убить Джони?
— Это был несчастный случай, мам? Я полагаю, это был несчастный случай?
— Прости, дорогая.
Анне нужно было знать больше. Каждую деталь. Но, похоже, ее мама на данный момент отключилась.
— Что мы будем делать дальше, Тина? Что именно ты хочешь, чтобы мы сделали? — спросила Анна, вся сила в ее голосе исчезла.
— Я просто хочу знать, где моя маленькая девочка. — Лицо Тины сморщилось, годы боли были очевидны. — Я слишком устала, чтобы что-то делать; я не заинтересована в том, чтобы идти в полицию. Билли отсидел свой срок. Это не значит, что мы можем сократить годы, которые он потерял в камере. Но сейчас он на свободе и заслуживает, по крайней мере, знать, что его оправдали, тебе так не кажется? И я заслуживаю завершения.
— Ну, мам. Ты знаешь, где она, не так ли? — вмешалась Анна. — Эрик — единственный, кто может сказать нам, куда он ее отвез. Если, конечно, ты не знаешь?
Мюриэл отшатнулась назад, ее хрупкое тело ударилось о стену гостиной. Несколько кусков штукатурки откололись и упали у ее ног.
— Да. Я знаю, где она. Нет, я не знаю, где… где тело. — Ее голос звучал ошеломленно. Анне почти стало жаль ее. Но это было недолго. Ее мать солгала, скрыла убийство, подставила невиновного человека и помогла настоящему убийце скрыться. Она понимала, что Мюриэл любила Эрика, но защищать его до такой степени, превыше всего остального, было непостижимо. Если бы Джеймс убил ребенка, и она знала об этом, она бы ни за что не смогла солгать ради него. Особенно за счет ее лучшей подруги. Неудивительно, что Тина годами не разговаривала с Мюриэл. Как она могла ждать до сих пор, чтобы что-то сказать?
Ее мать была такой же злой, как Эрик.
— Мне так жаль, Тина, — сказала Анна. Ей действительно было жаль. Ее семья причинила ей так много страданий. Даже Анна была замешана в этом деле — солгала полиции о том, что видела, как Джони садилась в грузовик Билли. Как она могла это сделать? Она попыталась вспомнить, что была всего лишь ребенком и делала то, что ей говорили. Она не хотела, чтобы ложь причинила боль людям. Мюриэл постаралась бы вдолбить ей в голову, что она должна поступать правильно по отношению к своему отцу. Анна так сильно любила его; она всегда была папиной дочкой. Она знала, что сделала бы то, о чем ее просили, если бы это означало его безопасность. Если бы только она знала тогда, что он все равно встанет и уйдет от нее.
— Да. Я в этом уверена, Белла.
Но у Анны все еще были вопросы, бушующие в ее голове. Самые важные из них: как и почему ее отец убил Джони?
Глава 92
1989
Обочина дороги в Мейплдоне
Среда, 19 июля — день
Она была мертва. Сомнений не было, ее красивые голубые глаза остекленели и слепо смотрели в пестрое небо. Огромная шишка торчала у нее на лбу, из-за чего ее миниатюрное личико казалось слишком большим для ее тела. Деформированное — почти фальшивое — как сломанная кукла. Его охватила паника, дыхание стало учащенным, неглубоким, кислород не поступал в легкие.
Думай, думай.
Времени на раздумья не было, только действие. Кто-нибудь мог пройти мимо и поймать его, если он не будет осторожен.
