Увы, пока что для меня этот красный демон, что золотое кольцо с бриллиантом для модницы: прямой пользы никакой, однако есть косвенная — уважение, завистливые взгляды, даже некоторая опаска, что человек с таким бриллиантом достаточно влиятелен, чтобы причинить неприятности, так что надо с ним быть поласковее.
Блеснуло, демон исчез, выждав положенное время. Видимо, есть в нем такой предохранитель на случай ложного вызова. Я вздохнул, отворил дверь и вышел. Я буду мало чем отличаться от здешней челяди, если не сумею воспользоваться даже тем, что имею.
В большой зале придворные короля веселятся от души, вино льется рекой, везде песни, пляски, звучит музыка. Я поискал глазами Патрика, но менестреля не видно, у короля свои музыканты, и, надо признать, более профессиональные, а Патрик все-таки любитель. Что-то не видно и графа Франсуа, этот поклялся, что добьется у короля, дабы тот не церемонился с вольностями провинциальных лордов, графы они или герцоги, никто не смеет перечить воле Его Величества. Если король возжелал отдать замуж чью-то дочь, никто не смеет перечить священной воле Его Величества!
Да-да, сказал я про себя. Все так, но это пока касается чужих дочерей. А вот если коснулось бы твоей…
Широко улыбаясь, я подошел, очень вежливо поздоровался с вельможами. Наступило холодное и ошарашенное молчание, никто не ожидал, что я приду в самое опасное для меня место, где каждый горит жаждой сразиться со мной, а я сказал громко, перехватывая инициативу:
— Приветствую всех, доблестные лорды!.. Я рад, что никто из вас не видел еще Красного Демона…
В настороженной, как стрела арбалета, тишине кто-то спросил неуверенно:
— Что…
— Красного Демона? — подсказал я.
— Да. Что за такое?
Я улыбнулся шире, развел руками, словно обнимая всех разом.
— В этом замке живет страшный демон… Некоторые говорят, что он вообще не живет, а просто является иногда из ада вот в такие дни после обильного ливня с грозой и молниями. Он вообще-то не опасен, если правильно себя вести, даже забавен, но кто поступит неверно…
Все смотрели с угрюмой злобой, все тот же рыцарь спросил с ленивым интересом:
— И чем же он интересен?
— Тот, — ответил я четко, — кому он покажется, умрет в течение суток. Так было всегда! Он только покажется, постоит, чтобы его увидели и запомнили, затем исчезает. А ровно через сутки является, хватает несчастного и утаскивает в ад.
Рыцарь сказал с нервным смешком:
— Ничего себе!.. А почему он не так уж и опасен? Что еще хуже, чем быть утянутым в ад?
— А дело в том, — объяснил я, — что демон не может никого преследовать. То ли он в самом деле живет в этом замке, то ли может появляться только здесь и хватать жертвы, но стоит удалиться на двадцать миль, как демон уже не достанет!.. Это проверено много раз, потому его и не боятся. Любой может за сутки даже без коня удрать на двадцать миль и больше, а уж на коне… Никто не видел, куда делся Мартин? Он мне срочно нужен.
Кто-то ошарашенно указал, в какой стороне последний раз видели Мартина, я поспешно ушел, прежде чем снова вспомнили, что самое время завязать со мной ссору и в общей схватке ткнуть в спину чем-нибудь достаточно острым.
Похоже, тот красавец Денинг, что погиб в юном возрасте, все-таки сумел передать мне возможности исчезника. Если не все, то хоть какие-то: я прижался к стене, когда к залу подошли Франсуа и Марселен, надеялся, что зайдут и не обратят на меня внимание, однако оба, как назло, свернули в мою сторону. Я молчал, злясь, что сейчас меня увидят в нелепой позе, как будто прячусь, а с чего мне прятаться, заговорят, а это сейчас нужно меньше всего…
Они медленно прошли в двух шагах, а развевающийся плащ Франсуа даже коснулся моих колен, однако ни один даже не взглянул на меня, хотя светильник бросает на меня достаточно яркий свет.
Франсуа проговорил вальяжно:
— Мне надо переодеться, дорогой граф. Сегодня ночью я поставлю всех перед фактом…
Я опустил взгляд на свои ноги, вздрогнул, остолбенел. Перевел взгляд на грудь, повернул голову, рассматривая руки. Оба графа удаляются все так же неторопливо, в полной уверенности, что прошли мимо пустой стены. И не сильно ошиблись, хамелеона заметит только тот, кто знает, что здесь прячется эта хитрая ящерица.
— Ну, спасибо, — прошептал я дрожащим голосом, — ну, удружил…
На руках и ногах медленно гаснут светлые полосы раствора, которым скреплены гранитные глыбы, все остальное под цвет гранита. Я вздохнул глубоко пару раз, сердце колотится часто-часто. Значит, это сработало, когда я прижался к стене и страстно пожелал, чтобы эти двое меня не увидели.
Дальше я крался уже по-настоящему, через несколько шагов откроется вход в нижний зал восточной башни, которую отвели для короля и его свиты. Здесь народу, как муравьев: кроме своей челяди заставили прислуживать еще и местных, светильники горят все, к тому же зажжено с полсотни факелов, освещение праздничное, но воздух горячий, тяжелый, пропитанный запахами пота, кухни, растопленного воска и горящего смолистого дерева.
Я пробрался следом за графами через зал, на лестнице то и дело попадается народ, один раз навстречу перли таким стадом, что закрыли все пространство от стены и до перил. Пришлось перелезть на ту сторону и почти повиснуть там, а когда перелез обратно, руки тряслись так, словно подержался за оголенный провод под неслабым током.
На третьем этаже отыскал покои вельмож: на дверях их щиты, я без труда отыскал с гербом графа Франсуа, но у дверей на скамеечке оруженосец, не спит, зараза, хотя уже почти полночь. Подергавшись, я скользнул в расположенную рядом кладовку, плотно закрыл за собой дверь. В полной темноте мелькнула мысль создать светящийся шарик, но обругал себя, что всегда предпочитаю легкий путь, сосредоточился, через минуту уже увидел все в сером цвете, а еще через минуту появились первые краски, пока что холодные.
Из-за стены начали доноситься голоса. Я прокрался на цыпочках, будто и меня слышат точно так же, приложил ухо к кирпичной кладке. Судя по голосам, граф Франсуа, расставшись с друзьями, что продолжают попойку, вернулся в свою комнату и, стоя перед зеркалом, позволяет переодевать себя слугам, готовясь к ночным приключениям в покоях дочери герцогини.
Медленно я начал видеть красные размытые силуэты, напрягся, сосредоточился, силуэты обрели форму, и хотя это пока что красные, слегка разогретые болванки, но начал отличать графа от двух слуг. Третий, который перебирает в углу оружие, второй оруженосец, вернее — первый, а второй по ту сторону двери.
Оруженосец тоже покрикивал на слуг, а когда те одели сеньора и поспешно удалились, снял со спинки кресла перевязь с узким мечом и перекинул господину через плечо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
