Тем временем капитан поделил гарнизон блокгауза на две вахты, по три человека в каждой. Поделил Смоллетт, но мнение доктора и Джима он явно учитывал… Потому что разделение любопытное: «В одну вошли доктор, Грей и я, в другую – сквайр, Хантер и Джойс», – сообщает нам Хокинс.
Джиму, можно предположить, совсем не улыбалась перспектива отправиться, к примеру, за дровами в обществе Джойса или Хантера. Уйдут двое, а вернется один: беда, мол, с пиратами столкнулись, погиб Джим Хокинс, пал смертью храбрых, вечная память герою… Грей в этом смысле гораздо надежнее. Рыльце у парня в пушку, он из кожи лезет, чтобы реабилитироваться в глазах капитана, и о любых сомнительных предложениях доложит незамедлительно.
Налицо уже не прежний, вычисляемый по косвенным признакам раскол между кладоискателями. Все вполне наглядно, и даже организационно оформлено…
Вечер продолжается. На острове вообще долгие вечера, очень уж рано темнеет. Хокинс стоит у двери, несет вахту в качестве часового. Ливси, ввиду отсутствия Джона Сильвера, выполняет обязанности повара.
Не будем придираться и спрашивать, откуда у английского джентльмена взялось умение кашеварить: состряпать ужин из копченой свинины и сухарей даже Ливси по силам, не бином Ньютона. Эти продукты по беде и в сыром виде потребить можно.
«Время от времени доктор подходил к двери подышать воздухом и дать отдохнуть покрасневшим от дыма глазам и перекидывался со мной двумя-тремя словами», – правдиво указывает в своем мемуаре Хокинс (но реплики цитирует далекие от действительности).
Да, поговорить им надо было… Но не здесь и не сейчас, когда вокруг столько чужих ушей…
Долгий и серьезный разговор состоялся глубокой ночью. И, очевидно, вне стен блокгауза – вдруг кто-то проснется и подслушает? Ливси, стоявший на часах, тихонько разбудил Джима и они вместе покинули сруб.
Именно так все и было, не наоборот. Потому что утром выясняется, что Джим проспал. Его соратники давно на ногах, а он все дрыхнет: «Все уже давно встали, позавтракали и натаскали дров, когда я проснулся, разбуженный шумом и криками».
С чего бы такая сонливость? Устал накануне больше других? Нет. Джим гулял днем по острову, причем налегке, пока остальные работали грузчиками, носильщиками и гребцами ялика. Вечером аналогичная картина: он стоит у двери на часах, а прочие бойцы гарнизона занимаются физической работой: носят дрова, копают могилу для Редрута и т. д.
Утомился Джим меньше других. Раз уж Смоллетт установил в блокгаузе флотские порядки, срок дежурства вахтенных тоже должен был исчисляться на корабельный манер, четырехчасовыми вахтами и двухчасовыми полувахтами. Значит, Джим нес вахту с восьми до полуночи (на шестичасовую полувахту он не успевал, его еще не было в срубе). С полуночи до четырех дежурил кто-то из второго вахтенного отделения: либо Трелони, либо один из его слуг. В четыре на пост заступил доктор, дождался, когда смененный им захрапит, – и осторожно разбудил Джима для серьезного разговора.
В результате Джим поспал совсем мало, даже меньше, чем Ливси, – тот, зная о предстоящем дежурстве, отсыпался в конце предполуночной вахты. И утром молодой организм Хокинса взял свое… Но как же капитан Смоллетт, фанатичный поборник дисциплины, позволил юнге сладко спать, пока остальные работают? Капитан мог дать Хокинсу поблажку лишь по просьбе Ливси, сквайр Трелони для Смоллетта уже не авторитет…
Факт ночного разговора Ливси и Хокинса мы доказали с полной определенностью. Восстановить его содержание гораздо труднее. Но мы можем догадываться по дальнейшим поступкам беседовавших, что было сказано ими той ночью.
Несомненно, что Джим и доктор обменялись мнениями обо всем произошедшем и их мнения оказались очень близки. Они наверняка заключили некий пакт о взаимопомощи. В знак доверия Джим рассказал доктору все начистоту – и о Бене Ганне, и об опустевшем тайнике Флинта.
А еще они пришли к заключению, что Трелони и его слуги – самая организованная и сплоченная сила в коллективе, и если противостояние с пиратами завершится успешно, жизни их обоих вновь окажутся под угрозой…
Опасность, исходящая со стороны мятежников Сильвера, значительно меньше тревожила Ливси и Джима. Они ее не сбрасывали со счетов, но хорошо понимали: легче защититься от выстрела в грудь, чем в спину.
И насчет сквайра и его присных было принято некое решение…
Какое именно?
Не будем забегать вперед. Скоро узнаем.
Глава двадцать первая
К вопросу о джентльменах
Итак, предстоит кульминация Войны за наследство Флинта – историческая битва при блокгаузе.
После нее еще будут кое-какие стычки, но не сравнимые ни по масштабу, ни по потерям сторон. Все последующие боевые действия уложились всего-навсего в восемь выстрелов: два прогремели на борту «Испаньолы», еще пять (три мушкетных и два пистолетных) – у тайника, у опустевшей ямы… И еще кто-то из пиратов пальнул по отплывающей шхуне.
Все решилось у блокгауза, и решилось за какой-то час.
Штурм блокгауза – событие архиважное и требует пристального внимания и тщательного исследования.
Но мы повременим.
Остановимся. Переведем дух. Отдохнем от грохота мушкетов, пистолетов и пушки, от калейдоскопа приключений, стремительно сменяющих друг друга.
Поговорим о несколько отвлеченных вещах… Об английских джентльменах и их отображении в творчестве Роберта Льюиса Стивенсона.
* * *
Пока мы дотошно и скрупулезно ищем ответы на многочисленные вопросы, возникающие при чтении «Острова Сокровищ» – наше объективное исследование, в свою очередь, способно вызвать ряд вопросов.
Например, такой: действительно ли все наши логические построения так объективны? Какие-то уж очень неприглядные образы выступают под снимаемыми слоями краски… Совсем не похожие на истинных героев Стивенсона, исправно служивших многим поколениям юных читателей образцами мужества, чести и благородства.
Нет ли в наших выкладках преднамеренного очернения? Ради дешевой сенсационности, ради желания привлечь к себе внимание подобно андерсеновскому глупому мальчишке, крикнув: «А король-то голый!» В смысле: «А джентльмены-то прохиндеи и убийцы!»
Может быть, никакого второго (и третьего, и четвертого) смыслового слоя Стивенсон в свой роман не закладывал? Написал незамысловатую историю для юношества, а мы занимается тем, что выдергиваем из контекста случайные обмолвки, непреднамеренные ошибки мэтра, – и выстраиваем на их основе свои злонамеренные спекуляции?
Обвинения серьезные, и кто-нибудь их непременно озвучит, раньше или позже.
Поэтому лучше ответить заранее.
