Читаем без скачивания Клуб избранных - Александр Овчаренко

Вступив в права наследника, Гордей переехал из пропахшей жареной рыбой и керосином коммуналки в неприметный особняк с ухоженным английским газоном и изящной чугунной оградой. После переезда Гордей с удовлетворением отметил, что стал состоятельным человеком. Состоятельным и одиноким. Его семья навсегда осталась в старой коммуналке и никогда не переступала порога его шикарной квартиры. Родители и две младших сестры сначала ждали, что Гордей позовёт их к себе, но время шло, а счастливый обладатель новой жилплощади молчал. Со временем молчание переросло в отчуждение: родители умерли, сёстры позабыли неблагодарного брата, и вышли замуж.

Гордей ни о чём не жалел. Его пугала мысль, что в его уютный, тонкий, понятный только ему одному мир, ворвутся ставшими ему чужими люди с мелкими ежедневными и суетными заботами, пошлыми рассуждениями о жизни, детским плачем и пьяными дебошами. Это Гордей уже видел, и оно осталось где-то там, за чугунной оградой и толстыми стенами особняка. Кошель жил своей жизнью: радовался, когда доводилось обнаружить и завладеть раритетом, огорчался, когда редкая вещь уходила другому коллекционеру или оказывалась не такой уж ценной, а то и просто подделкой.

Однажды посредник предложил ему купить старинный пергамент. По качеству бумаги с водяными знаками в виде двуглавого орла и золотому обрезу он сразу определил, что пергамент подлинный, но его смущал текст, вернее, не текст, а выписанная твёрдым каллиграфическим почерком череда цифр. В конце текста вместо подписи стояли две заглавные буквы «А.П.».

Глядя на местами выцветший текст, Гордей явственно почувствовал, как дремавшая в нём до сей поры страсть к чужим секретам заворочалась, расправила бесцветные крылья и, как выдержанный хмель, ударила в голову. Подчиняясь выработанной годами интуиции, Гордей, не торгуясь, выложил за пергамент крупную сумму в евро.

После того, как за посредником закрылась тяжёлая входная дверь, Гордей, не раздумывая, позвонил Вирусу. В повседневной жизни Вирус был просто Витькой, а для местного участкового Виктором Николаевичем Вериговым – опытным хакером, а значит, потенциальным преступником. Кошель знал, что Витькой интересуется не только милицейский участковый, но и сотрудники из подразделения «Р», созданного для борьбы с преступлениями в сфере компьютерных технологий, но его это не остановило. Был Витька не только хакером: страсть взламывать компьютерные файлы тесно переплеталась в его голове с опытом военного шифровальщика. Когда-то давно, в юности, Витька служил в одном из армейских штабов шифровальщиком, и был уволен рядов Вооружённых сил «за совершение проступка, несовместимого со званием офицера». С тех самых пор Витька получил прозвище Вирус и превратился в похитителя чужих секретов, которыми торговал оптом и в розницу. Гордей всегда удивлялся Витькиному оптимизму. По логике вещей Вирусу, за его криминальный бизнес, уже лет пять как должны были в тёмной подворотне проломить голову, или, в лучшем случае, упрятать в мордовские лагеря. Однако странным образом Витька оставался живым, здоровым, и на свободе.

Гордей не знал, что за свободу Витька платил дорого: он давно был на крючке у спецслужб, регулярно поставляя своему куратору информацию из взломанных им файлов.

– Не спишь? – начал разговор Кошель после того, как услышал в телефонной трубке щедро приправленное ненормативной лексикой ворчание Вируса. Дело в том, что Вирус мог по неделям не выходить из своей захламлённой квартиры, ночи напролёт просиживая в интернете, поэтому ночь и день давно стали для него понятия условными.

– Где-то я слышал этот противный голос! – ёрничая, ответил ему Вирус. – Неужели это мой старый друг Гобсек?

– Гобсек, к твоему сведению, никогда антикваром не был, – парировал Кошель. – Его удел – банальное ростовщичество и скупка краденого.

– Да-да, я понял! Это к вашему брату-антиквару никакого отношения не имеет. Вы ведь люди образованные, тонкой душевной организации, воспитанные на творениях Рембрандта и Боттичелли, и, положа руку на уголовный кодекс, можете смело присягать, что ни в чём противозаконном замешаны никогда не были!

– Что-то ты сегодня не в духе? Опять зависал всю ночь на порносайтах?

– А сейчас ночь или день? Хотя какая разница!

– Для тебя никакой. Скажи мне, раб дисплея и клавиатуры, ты не забыл свою армейскую специальность?

– Есть работа? – оживился Вирус.

– Есть! И к тому же хорошо оплачиваемая. Никакого криминала, но тебя заинтересует: надо разгадать один исторический ребус. Оплата наличными!

– Считай, что заинтриговал! Сколько?

– Не обижу! Всё зависит от результата дешифровки.

Через полчаса Кошель входил в холостяцкую квартиру Вируса, которая скорее напоминала хранилище старых вещей, чем жилое помещение.

– Ты бы, Витя, хоть раз к себе женщину привёл! – пробурчал Гордей вместо приветствия, переступая через живописно разбросанные носки, смятые пластиковые стаканчики, поломанные коробки от дискет и змеящиеся по всей квартире разноцветные провода.

– Зачем?

– Можно, конечно, и для сексуальных забав, но в твоём случае лучше чтобы прибралась в квартирке.

– Я не такой эстет, как ты, мне и так уютно.

– Причём здесь эстет? Я говорю об элементарной гигиене.

– Хо-хо, парнишка! Не учите меня жить! Давай показывай, что принёс.

Гордей не торопясь, достал из кожаного портфеля прозрачный файл, в котором находилась ксерокопия пергамента, и передал Вирусу. Витек с жадностью схватил ксерокопию и впился в неё близорукими глазами.

– Дай мне точку отсчёта! – торопливо попросил Вирус, не отрывая взгляда от шифровки.

– Ну, если тебе это поможет – примерно вторая половина восемнадцатого или начало девятнадцатого века.

– Возможно, поможет. Как срочно нужен результат?

– Работай спокойно: время терпит! Я тут тебе кое-что принёс….

Но Вирус уже ничего не видел и не слышал. Он целиком погрузился в поиск решения поставленной задачи. Гордей вздохнул и, махнув на компьютерного гения рукой, подошёл к холодильнику. В холодильнике, как он и ожидал, было пусто, как в заснеженной тундре, лишь в углу одиноко стояла открытая консервная банка с чем-то зеленовато-фиолетовым.

– Пенициллин он здесь выращивает, что ли? – пробурчал Гордей, выбрасывая подозрительную банку в мусорное ведро. После чего Кошель достал из портфеля палку сырокопчёной колбасы, большой кусок российского сыра, связку бананов, несколько баночек с энергетическим напитком, пару банок говяжьей тушёнки и полтора десятка глазированных сырков.

– Это тебе аванс, – негромко произнёс Кошель и сунул в руку Вирусу сто долларов, после чего, не прощаясь, покинул квартиру.

Вирус позвонил через три дня, в пятницу вечером, когда Гордей не спеша наслаждался нежнейшим паштетом из гусиной печени, запивая великолепной крымской «Мадерой».

– Приезжай! Есть результат! – с затаённой гордостью произнёс Вирус.

– И что там? – поинтересовался Кошель, продолжая рассматривать содержимое бокала на свет.

– Ты будешь приятно удивлён, но это не телефонный разговор.

Кошель маленькими глотками допил вино и аккуратно вытер губы салфеткой. Он не торопился: впереди был свободный, обещающий быть приятным вечер, и Гордей хотел насладиться им, как хорошим вином. Приятный сюрприз, который обещал Вирус, он решил оставить на десерт. Откуда-то с улицы в открытое окно ветер донёс пронзительный детский плачь. Кошель недовольно поморщился: маленькие дети его раздражали. Они напоминали ему тот период жизни, когда в коммуналке детский плач был непременным атрибутом пьяных скандалов. Гордей решительно закрыл створку окна и улыбнулся: он всё больше и больше ценил личную свободу и одиночество.

К Вирусу он приехал около полуночи, захватив для него бутылку финской водки и солидный ломоть домашнего окорока.

В холостяцкой «берлоге» Вируса его действительно ждал сюрприз.

Витёк в сильном нервном возбуждении метался между столом, заставленным компьютерной техникой, и продавленным креслом, в котором устроился гость.

– Да, задал ты мне задачку! – восхищённо повторял Вирус, пропуская очередную рюмку водки и закусывая кусочками окорока, которые, к неудовольствию Гордея, отщипывал от целого ломтя грязными пальцами. – Я когда впервые увидел твою шифровку, сразу понял, что где-то этот почерк я уже встречал. Почерк не в смысле написания текста, а в смысле составления шифра.

– Неужели! – саркастически усмехнулся Гордей. – В тексте, который составлен около двухсот лет назад, ты узрел почерк знакомого шифровальщика?

– Ты в Египте был? – вдруг спросил Вирус.

– Ты же знаешь, что был.

– Пирамиды видел?

– И пирамиды видел, и верблюдов, и бедуинов. При чём здесь Египет?

– Если смотреть на пирамиду с близкого расстояния, то есть стоя у подножья, то видишь лишь каменные плиты – блоки, из которых она сложена. Ты видишь один или несколько блоков, и понимаешь, что остальные блоки, которые в данный момент зрению недоступны, такие же по размеру и по форме. Если будешь осматривать следующую пирамиду, то увидишь, что она тоже сложена из блоков, но эти блоки отличаются от блоков первой пирамиды, потому что их изготавливал другой мастер. Вот так и я, глядя на зашифрованный текст, вижу не отдельные цифры и значки, а целые блоки зашифрованной информации. Шифровальщик должен определить, по какому методу зашифрован текст. Существует всего три вида шифров: шифр перестановки, шифр замещения и комбинированный шифр, который включает в себя элементы двух предыдущих шифров. При применении любого из этих шифров, как правило, используют метод перемешивания или рассеивания, которые призваны максимально маскировать даже незначительную зависимость между открытым текстом, шифротекстом и ключом, потому что если такая зависимость будет установлена, то её использование в дифференциальном и линейном криптоанализе приведёт…