был сделать ради этого всё.
Даже если мне всё же придётся убить Алема, Литу и Фирса. Он решил, что понял меня, что вызвал во мне некое сочувствие, мимолетную связь. Но даже не представлял, чем я готов пожертвовать ради свободы.
Даже собственной честью.
***
В бараке каждый возомнил, будто я обязан доложить ему о событиях вчерашней ночи, но несколько грубых пожеланий их матерям и бабушкам, и они уже совсем не пышут интересом. Выстраивать с ними хоть какие-то отношения мне больше не требовалось, скоро я их больше не увижу, да и большинство из них помрёт до конца месяца. Лита всё ещё спала, видимо, присматривала за мной до поздней ночи. А я лёг рядом, наблюдая за этой дурочкой.
«Тебе пришлось столько пережить, но ты всё ещё не очерствела и не оборвала нити сострадания. Я вот так не смог, и… — думал я, смотря на неё. — Похоже, в этот раз это мои мысли, не внушение Декса. Я понимаю, почему он так хочет защитить тебя».
Надзирателей всё ещё не было. Видимо, вчерашняя попойка не прошла без следа, а может, они с раннего утра уже облюбовали храмы в неистовом почтении. Но нескольких я точно слышал, они проходили туда-сюда позади барака.
— Декс, — шепнул мне Фирс, тоже не желавший разбудить Литу. — Нам нужно поговорить, ну, обсудить план… — Его руки тряслись, глаза нервно бегали.
Он весь как-то мялся и был слишком возбуждён. Недаром сопротивлялся больше всех, сфинктер-то не железный, не осуждаю. И к тому же он был прав. И я уже хотел будить зайчиху, как полог барака откинулся, и в него бесшумно вошёл самый опасный надзиратель из тех, кого я знал.
— Вставайте, мои зайчики! — прокричал он, махнув своей обгорелой рукой, и все тут же, без промедления поднялись со своих мест.
Лита тоже открыла глаза и встретилась взглядом со мной, я просто улыбнулся. А на её глазах выступили слёзы. Она тут же бросилась мне на шею!
— Декс! Декс! Ты в порядке?! Ничего не болит?! — взволнованно спрашивала она, — Ты весь был в бреду, горел. Я лечила и лечила, пока силы не иссякли, но тебе не становилось лучше!
«Разве у меня есть право пользоваться её добротой и любовью? — задал я себе вопрос, — Ну, Декс всё равно отсутствует, так что почему бы и нет!»
Я обнял её сначала за плечи, а потом всё сильнее и крепче. Почувствовал тепло её тела, ощутимое сквозь ткань, ощутил изгибы тела и прикосновение её мягких грудей. Она пахла молоком, и сейчас этот аромат казался мне приятнее любых духов. Мужское начало брало вверх, может, из-за того, что я… подождите-ка… я же ещё не был с женщиной в этом мире…
Я снова девственник?
Я снова девственник!
— Ха-ха-ха! — не сдержался я, и Лита тут же отстранилась, словно мой смех вернул её в реальность, где мы находились посреди барака, а на нас терпеливо взирал Фиро и все невольники.
— Закончили, голубки? — спросил он.
— Простите! — извинилась Лита, опустив голову и заливаясь краской.
Я промолчал, и Фиро подошёл ближе, схватил меня за челюсть обгоревшей рукой и поднял за голову.
— Твоё имя? — спросил он.
И каждый из невольников отпрянул, словно предвкушая, как я тут же окажусь объят пламенем.
— Декс. — ответил я без тени сомнения.
— Декс, значит. Я запомню, — он разжал ладонь, — Ты вчера знатно надрал задницу белобрысому! Жаль ты заяц, а то из вышел бы толк.
Ой, ты тоже не примерный гражданин. Но я, естественно, ответил со всем уважением:
— Благодарю за похвалу.
— Это не похвала, ушастый, а искреннее удивление, — сказал он и развернулся к выходу, — Берите жопы в руки и на выход, пора вас покормить.
Надзиратель, спросивший имя раба, и хищник, признавший силу травоядного, — это что-то новенькое. Он и в правду неординарная личность.
На улице мы стояли всем составом уже через минуту. За едой идти — это не на каторгу, тут никто не хромал, не медлил. В компании с Фиро оказалось ещё два надзирателя из шакалидов, но вид у них был хуже некуда: морды зелёные, словно они каждое мгновение готовы блевануть, глаза красные, как у быков, с сеткой лопнувших капилляров; а походка такая, что, казалось бы, любой ветерок способен их опрокинуть, и они, без сомнений, даже желали этого.
«С охраной они действительно больше не парятся. Хотя что-то мне подсказывает, что одного Фиро было бы и так предостаточно, — подумал я, вспоминая, как он сжёг зайцев по щелчку пальцев».
— Пошлите, — расслабленно, без давления командовал Фиро и пошёл по пыльной дороге у левого края.
А мы за ним. Столовая была не так чтобы близко, минут двадцать топать. Этого времени должно быть достаточно. А так как строй был расхлябанным, словно деревенская шпана, нам с Литой и остальными ничего не помешало занять место в серединке, там, где мы сможем разговаривать друг с другом и не бояться, что нас услышат надзиратели.
— Так… мы же не передумали? — нервно спросил Фирс, теребя пальцы, его привычная прыть и язвительность резко куда-то пропали.
— У нас нет возможности передумать, если не хотим подохнуть, — ответил я предельно жёстко. Мне этот парень нравился куда больше, когда он вёл себя как нахальный осёл, а не целка-невеличка, — Послезавтра всё станет хуже прежнего, большая часть надзирателей до самого турнира будут сосредоточенны на охране наших тушек, чтобы с удовольствием наблюдать, как мы ломаем друг другу хребты на арене. И если… — я на секунду замялся, глянув на идущего впереди Фиро, — делать это… то только сегодня!
Дело было также и в том, что меня не отпускало чувство, будто Рихан совсем не отказался от меня и Литы.
— Поддерживаю, — вклинился Алем, словно ища моего одобрения своей поддержкой, — Что бы там ни обещал тебе Хавир, он не сможет полностью сдержать Рихана, особенно после того, как ты огрел его на хорошие деньги.
Я заметил краем глаза, как вздрогнула Лита при упоминание его имени, и, казалось бы, кровь должна вновь ударить в голову, но этого не произошло. Не было гнева, только холодное желание прикончить его, чтобы он более ей не
