переоденут в одежды и маски хищников, в городе все сейчас в таком. А дальше проведут к жилищу чародея, он снимет кандалы.
— Так уж просто и снимет? Я не думал, что они занимаются благотворительностью, — сказал Фирс.
— Ну, с этим нам поможет… — я запнулся и подумал, что не стоит раскрывать все карты, вряд ли в городе есть много зверлингов с даром, как у Миналы, — В общем, он снимет кандалы, гарантирую, — уверенно сказал я, вспомнив, как она приложилась к моему мозгу.
— И нам нужно будет пройти тот же путь обратно, но уже через улицы, наполненные пьяными вдрызг и агрессивными хищниками? — спросил Алем, хотя и так знал ответ.
— Да, — просто ответил я, — Нам останется только надеяться, что не дойдёт до стычек, а если и дойдёт — придётся победить или сдохнуть.
— Каков план! Прям ни одной загвоздки! Ровный, как мой член! — нервно бросил Фирс.
— А… патрули? — спросила Лита, — Их у джунглей очень много, а во время празднований — ещё больше.
Это, видимо, она тоже слышала от надзирателей. Сердце вновь защемило, но я быстро привёл его в порядок и запихнул чувства подальше, за стыд и гордость.
— А с этим, пожалуй, помогу я, не так ли? — спросил Алем.
— Ты ведь справишься?
— Как ты и сказал, выбора у нас нет, так что — да.
«Или заведешь в западню, — подумал я и осознал, что эта мысль кажется мне куда менее правдоподобной, чем раньше, — Как бы то ни было, кандалов у меня на ногах не будет, и, если всё пойдёт по одному месту, я всегда смогу слинять. Главное — подобраться поближе к джунглям. А если он решит вести нас не так, как надо, боюсь, мне придётся распрощаться с ростками проклёвывающегося доверия и перерезать глотку бедному слепцу».
— А джунгли? Ловушки? — спросил Фирс.
— Что ловушки? — переспросил я, ведь и вправду не имел понятия, о чем он, но уже догадывался, и брови мои стремительно опускались к переносице.
— Окраина леса вся ими утыкана. Там не пройти и метра, если не знаешь, где они.
Блять! Если до этого всё казалось просто очень херовой затеей, то теперь это абсолютно и бесповоротное дерьмо!
Я задумался, уже виднелась деревянная крыша столовой, идти оставалось не больше пяти минут. А друзья ожидали, что я расскажу им решение новой задачи, как каждой до этого.
«Если бы это было в прошлом мире, я бы разобрался, если бы был один, — понимал я, чётко осознавая, что где-то в подкорке имелся опыт обращения и обхода всяких калечащих устройств, — Но вот с ними вряд ли я смогу пройти, и бросить их там тоже будет нехорошо… Если не останется выбора… И тут меня словно молнией сразила блестящая и очевидная идея, — Вик! Он же разведывает джунгли!»
— С ловушками я знаю, как разобраться, точнее, знаю того, кто знает. — сказал я, и Алем странно хихикнул.
— Я знаю того, кто знает, когда придёт тот, кто знает, кто тебе нужен, — сказал он, и эта фраза показалась мне до боли знакомой. Но я отбросил эту дурацкую мысль.
— Но ты всё ещё не сказал, кто эти самые «благодетели», — сказал Фирс.
Я вздохнул. Видимо, устал, не до конца восстановился, но мне чертовски не хотелось играть в эту идиотскую игру в друзей, разжевывать этому тупице каждое слово, словно хлебную корку беззубому. До его крохотного мозга не доходило, что я не доверял ему, а может, он просто не мог натянуть эту мысль на ствол из-за наивности бывшего владельца тушки. Но теперь я расставлю все точки, чтобы впредь он понимал, что перед ним не совсем тот же Декс.
— Фирс, ты сильно боишься? — спросил я.
Алем обдал меня подозрительным взглядом, словно ему нравились мои страдания и он не хотел, чтобы они прекращались, ведь всегда приятнее наблюдать за неудачниками, трусами и теми, кого считаешь глупее себя. И, к сожалению, цирк закрылся, и клоуны уехали.
— А? Я… А что ты именно…
— Да ответь ты просто на вопрос! — бросил я и, к удивлению, почувствовал, как закипаю, и тут же Лита сжала мою руку сильнее, а ведь я уже и позабыл, что держал её.
— Не боюсь я! Просто это всё просто… не получится! Я драться умею, а вот то, что ты собираешься провернуть — нет! — честно признался он, хотя мне показалось, что что-то тут не так.
— Не боишься, хорошо. Тогда скажи, ты тупой?
Он тут же сконфузился, морда побагровела. Алем отгородил меня плечом, ожидая вспышки гнева.
— Мне надоело подтирать тебе дерьмо и сопли! Я долго терпел, но теперь сообщаю — мозг можно использовать не только для чванливостей и сальностей!
— Да пошёл ты на хер! — бросил он и потянулся ко мне.
— Без проблем, только отныне не открывай пасть, если не собираешься спрашивать хоть что-то разумное! Подумай башкой своей пеньковой прежде, чем вопрос задать! — почти кричал я, эмоции захватили.
— Декс, хватит! — вмешался Алем.
— Ты на себя не похож! Победил в бою и теперь мнишь себя таким же, как они — Хищником?! Думаешь, я буду слушать тебя без сомнений, а ты только брызгать слюной, раздавая приказы и говоря, что делать?!
— Если я этого не сделаю, ты сдохнешь, как вшивая псина!
— Лучше я сдохну, как псина, чем буду, как чертов слуга, подчиняться тому, кого вчера звал другом!
Эта фраза прозвучала словно гром в безоблачное утро. Неужели… Ха! Вот, значит, как. Значит, у зайчика есть задатки гордости. Тут тогда нахрапом не пойдёшь… Тут надо действовать, нет, не как Декс, но похоже.
— Я… Прости меня, Фирс… — опустив глаза, сказал я, хотя кровь продолжала клокотать, выдавая мой гнев, но я уже активно принялся её успокаивать.
— Ты перешёл черту, Декс! — строго сказал Алем, и я единственный, кто слышал в его фразе едкое ехидство.
Я поднял взгляд и посмотрел на Фирса. Вся его морда была облеплена шрамами от побоев, одно ухо, сломанное в середине, свисало.
— Они попросили меня не говорить их имён. И я тоже боюсь… Поэтому весь на нервах. Мы — единственное, что есть у друг друга… — сказал я, совершенно не
