на какие-то секунды. Пока путь был вполне спокойным, Курт держал Мойру за руку, внимательно оглядывая весь маршрут на ходу. Коридор метров в пятьдесят был преодолен быстро, хотя все же ему казалось, что если шаг будет замедлен хоть на секунду, то стенки попросту сдавят их. Мойра выглядела вполне уверенно, как минимум для нынешней ситуации: все же потрепанность присутствовала крайне явственно. Они оказались на простом перекрестке: за поворотом слева и справа притаились бесконечные коридоры, взгляд в глубину которых практически гипнотизировал, но Мойра отдернула его от затяжных изучений чего-то сокрытого от нее в этот момент:
– Если там никто прямо сейчас не бежит на нас, то, может быть, не будем медлить?
Курт посмотрел на нее удивленно, но сразу осознав суть ее претензии:
– Да. Да, прости, просто показалось…
– Я помню этот перекресток, нам прямо.
Курт еще раз глянул по сторонам и пошел вперед.
– Тебе принципиально меня вести за собой?
– Не хватало, чтобы ты у меня внезапно за спиной исчезла, – продолжая движение, твердо проговорил он. – Тут, знаешь ли, если захочется, то спрятаться будет легко – целый, мать его, муравейник. Да и не удивлюсь, если за все годы тут монстры научились бесшумно охотиться и кушать, так что не благодари за мою дотошность. Если тебя начнут жрать, я сразу узнаю.
– Давай я буду лучше держать руку у тебя на плече, а то я словно ребенок маленький.
Но не успели они и пяти метров пройти в новой связке, как он резко остановился. Ведя фонариком то по левой стене, то по правой, Курт рассматривал то, чего никто из них не помнил, но, к сожалению, окружной путь займет куда больше времени. Мойра резко взяла у него фонарик и пригляделась, даже шагнув чуть вперед. Метров на двадцать впереди были потрескавшиеся стеклянные стены, а с обратной стороны прямо вдоль них распространился по всей поверхности некий аналог паутины. Тонкие, еле заметные глазу по отдельности нити будто бы скрепляли и без того довольно крепкую поверхность. За обратной стороной оказались целые гнезда, подвешенные под потолком, как не сразу заметила Мойра. И, шагнув вперед, Курт сразу же оттянул ее назад, не дав зацепить ловушку. Подсвечивая фонариком, она не сразу, но увидела горизонтальные нити от одной стены к другой, причем через отверстия в самом стекле. Их было много, на разной высоте, по всей длине этого пути.
Курт начал шептать Мойре на ухо:
– Можем проползти, там их почти нет, где надо, перешагнем.
– Меня вот беспокоит, что за все это время здесь никто не был пойман, иначе тут все было бы уже разбито. А значит, даже остальные звери знают, что надо обходить…
– Не уверен. Паутина покрыта чем-то жидким – приглядись, скорее всего, она парализует, а они уже потом из дырок в потолке приходят на готовое.
Мойра направила фонарь наверх, где были небольшие отверстия на стыках потолка и стен.
– И да, пробежать не выйдет.
– Думаю, я лучше первой пойду.
Не дождавшись от Курта какой-либо реакции, она легла на пол и проскочила первой, светя единственным фонариком перед собой. Курт молча последовал, ползя почти в метре от нее, дабы у нее был шанс вернуться чуть назад. Ему казалось странным, что она пошла первой при своем сломанном костюме, куда легко проникнут пауки, не оставив ей шанса. С другой стороны, бесстрашие Мойры даже было ему приятно, и в какой-то степени он брал с нее пример: все же кому-кому, а Курту далеко не единожды кидали упреки в его чрезмерной апатичности или бездействии в те моменты, когда надо брать и делать, а не искать альтернативный, неконфликтный способ разрешить проблему.
Медленно они оба ползли, аккуратно поглядывая по сторонам, чуть ли не визуально представляя столкновение с хозяевами, если случится их пробудить. Мойра плавно передвигалась, ведя фонариком во все стороны вокруг себя каждый раз, как останавливалась, – и вот она начала подниматься во весь рост. Неспешно выпрямилась, перешагнула, остановилась и начала что-то осматривать на полу перед собой. Курт постучал пальцем по полу, желая привлечь ее внимание, но та не слышала. Потом он кратко шепнул – все же тут была абсолютная тишина, не услышать невозможно. Но опять же без реакции. Благо она освещала пол и стены, так что он смог увидеть ту нить, которая вынудила ее сменить позицию. До нее был метр, и только он, не сводя взгляда с преграждающей опасности, начал двигаться, уже обдумывая, как встанет, так фонарик внезапно выключился.
Холодный пот с ознобом настигли Курта без предупреждения. Может быть, она сейчас его починит, может быть, просто временный сбой – уж точно дело не в самой Мойре, нет, выискивал он ориентиры в этой ситуации. Все же если бы на нее напали, то подобное не произошло бы за секунду: вот она была – и вдруг пустота, без звука, без какого-либо заметного движения с ее стороны, словно все вокруг попросту исчезло. Стоит ли звать ее – может, она специально выключила его, ибо увидела кого-то, чье внимание им сейчас будет ой как некстати?.. Может быть, даже она сама не знает сейчас, через какое время вновь пустить маяк, чтобы не привлечь лишнего внимания? Большего всего Курт сейчас боится все испортить. Его трясет, слабость подступает из головы, но все же, аккуратно встав, он пытается вспомнить длину шага Мойры, откидывая мысли о том, что после этого ему неизвестно ничего. Пот стекает по лицу, хочется забиться в угол и ждать, но все же он находит силы, делает большой шаг – и вновь стоит на месте. Первый раз успешно, но только что делать дальше – он не знает. Есть шанс воткнуться в Мойру: вдруг она не знает о его приближении, вдруг вообще совсем иначе воспринимает ситуацию? Или же… нет, нет, нет и еще раз нет, противится он самой очевидной мысли: она просто его бросила одного, спасая себя… Может ли такое быть? Ну, если по фактам, думает Курт, то поводов жить у нее хватает, а он все равно один, ему возвращаться не к кому…
И тут он все же решил позвать ее, хотя, скорее, то было жалостливым порывом, вынудившим его вновь ощутить себя слабаком, чего он и боялся некоторое время назад.
– Мойра, – вновь вырвалось из него, то ли шепотом, то ли нет, понять было трудно.
Но реакции не последовало никакой, словно тут ее и нет вовсе. А может, она специально делает так? Хочет спровоцировать его на решительные действия, тем самым взяв удар на себя, дабы самой выбраться уже по расчищенному пути? Не может быть, не может быть, не может быть, повторяет он
