Читаем без скачивания Ганнибал. Бог войны - Бен Кейн

– Не надо устраивать скандал, – тихо сказал карфагенянин. – Мы уходим. Садись и пей со своими друзьями – и забудем о происшедшем.

Но конопатый был не из робкого десятка.

– А если не сяду?

– Тогда я всажу клинок по рукоятку тебе в кишки. А мой друг перережет горло твоему дружку. А потом мы разберемся с остальными. Как хочешь. Решать тебе.

Мужчина внимательно посмотрел на него, словно запоминая, потом, шумно втянув воздух носом, шагнул назад.

– Мне нужно выпить, – объявил он.

Ганнон вздохнул с облегчением. Клит был крепкий мужчина, и сам он ему не уступал, но драка в подобном месте была рискованна. Она запросто могла перерасти в массовую потасовку, а выпитое вино – усилить неистовство. В такой сумятице легко получить нож под ребра.

Клит отпустил своего противника и подошел к Ганнону. С опаской поглядывая на пьяных солдат, они направились к выходу, держа Аврелию между собой.

– Ваша женщина не из Сицилии, верно?

Вопрос заставил Ганнона обернуться.

– А тебе-то что?

– И в отличие от тебя она слишком светлая для карфагенянки, – со знанием дела проговорил конопатый. – Откуда она? Я хочу попросить такую же в борделе.

– Вот туда и иди!

Празднование Ленайи закончилось так же быстро, как и началось, хотя это не помешало Клиту рассказывать о нем Ганнону еще несколько дней. Похоже, он на славу провел время с двумя женщинами сразу – одной жрицей и одной из местной знати. Ганнон не знал, верить ему или нет, но история звучала неплохо. И главное, у Клита поднялось настроение.

В последующие недели и месяцы жизнь в городе вернулась к своему мирному течению. Более длинные дни, почки на ветках и теплая погода предвещали наступление весны. Ганнон был рад, что зима закончилась. После месяцев относительного безделья хотелось выбраться из города. Но то, что скоро начнется новая кампания, не очень радовало. По большей части это ощущалось камнем на душе. Чтобы не расстаться с Аврелией на многие месяцы, единственным решением было взять ее с собой, но не хотелось подвергать женщину всевозможным опасностям. И так ей просто страшно повезло, что в свое время она избежала беды в обозе войска Гиппократа. В тщетной надежде, что все решится само собой, Ганнон старался не думать о предстоящем отъезде. Аврелия тоже не заводила разговоров, но выражение лица любимой говорило, что она не рада таким перспективам. Прошло десять печальных дней, в течение которых оба не касались горячей темы.

Вопрос встал ребром однажды вечером, но не так, как кто-либо из них мог предположить. Ганнон ушел еще до рассвета муштровать солдат, но вернулся раньше, чем обычно. Аврелии не было дома, и он решил, что любимая пошла за продуктами для ужина. Ее все еще не было и когда он вернулся, наскоро сходив в общественные бани. Не ощутив беспокойства, так как она подружилась с соседками, юноша прилег немного отдохнуть и вскоре заснул.

Его вызвал из глубин тяжелого сна звук рыданий. Аврелия стояла у двери, выходящей на площадку, от которой, в свою очередь, лестница вела на улицу. Через мгновение Ганнон уже стоял рядом. Она прижалась к нему, плача.

– Все будет хорошо, любовь моя, – прошептал он в уверенности, что ее расстройство связано с грядущей военной кампанией. – Я тут подумал немного… Я куплю раба, здоровенного, чтобы мог драться. Он отправится с тобой и будет защищать тебя, когда я не смогу быть рядом.

Рыдания немного стихли. Она посмотрела на Ганнона, и ее заплаканное лицо выразило замешательство.

– Я не из-за этого плачу.

– Вот как? – сказал Ганнон, ощутив беспокойство и чувствуя себя немного глупо. – Тогда из-за чего?

– Там, на улице, только что кто-то был. Помнишь того солдата, который приставал ко мне в «Воле и плуге»? Вот он…

– Да, да, помню того говнюка.

Конопатый. Он назвал ее шлюхой.

– Ты снова увидела его?

– Да, случайно. Я чуть не наткнулась на него, когда шла по этой улице в пекарню. Он сразу меня узнал.

Ганнон почувствовал, как внутри у него разгорается ярость.

– Он дотрагивался до тебя?

– Пытался схватить, но, похоже, был выпивши. Мне удалось отбиться.

– Шлюхин сын! Я проучу его, дам урок, которого он не забудет.

Мужчина взял свою дубинку и в качестве дополнительной предосторожности прицепил к поясу кинжал.

– Ганнон…

Ее серьезный голос сразу привлек его внимание.

– Да?

– Я закричала, и он понял по моему акценту, что я римлянка. И тогда он… – она одно мгновение помолчала в нерешительности, – сказал что-то о своем командире, который недавно выпивал с Гиппократом, и тот сетовал, что потерял в Сиракузах рабыню. Римлянку. «И тут я вспомнил о тебе, – сказал он с ухмылкой. – Все это может быть совпадением, но не помешало бы привести тебя к Гиппократу, чтобы он посмотрел, не ты ли то пропавшее мяско».

– Он видел, как ты входила в дом?

– Да. Не смогла отвязаться от него. Мне очень жаль, я испугалась. – Она снова заплакала.

– Ничего страшного.

Несмотря на ободряющие слова, Ганнона прошиб холодный пот. Все изменилось. Избить конопатого стало недостаточно.

– Он был один?

– Думаю, да.

Хоть какое-то утешение.

– Оставайся здесь. Запри дверь на засов и не открывай никому, кроме меня и Клита.

– Что ты собираешься делать? – дрожащим голосом спросила Аврелия.

– Разобраться с ним, – мрачно ответил Ганнон.

Он бросился вниз по лестнице, перескакивая через две ступени, и чуть не сбил с ног какого-то рассыльного, выронившего корзину с овощами. Про осторожность Ганнон вспомнил лишь у входа и выглянул из-за косяка. Напротив двери никого не было, и его беспокойство усилилось. Пожалуйста, пусть он окажется где-то поблизости! Но из людей виднелась лишь пара домохозяек слева, болтающих около пекарни. Справа каменщик с подмастерьем разгружали тележку с кирпичами. Конопатый исчез, и Ганнон вновь ощутил панику. Если солдату удастся поговорить с Гиппократом…

Он отогнал эту мысль и попытался все взвесить. Пошел ли конопатый дальше пить, возможно, вместе с дружками, или решил немедленно выяснить, не дадут ли ему вознаграждение за его открытие? Или сделал что-то совершенно другое – например, пошел в бордель? Ганнон не мог решить, и сердце билось о ребра. «Баал-Сафон, помоги, пожалуйста, – взмолился он. – Направь меня».

И когда неизвестно откуда пришел ответ, все оказалось так просто, что он рассмеялся вслух. Надо пойти в резиденцию Гиппократа, которая всего в пяти стадиях отсюда. Если конопатый отправился в том направлении, Ганнон быстро догонит его. А если пошел искать своих товарищей и вина, то останется время по пути от Гиппократа заглянуть в каждое питейное заведение на полудюжине ближайших улиц.