Читаем без скачивания Ганнибал. Бог войны - Бен Кейн

– Тащи свою задницу внутрь, и хватит жаловаться. Найди нам стол.

Ганнон, как только вошел, засунул руку под плащ и схватился за кинжал. Старые привычки долго не умирают, подумал он, осмотрев набитое помещение. На него посмотрели несколько сидевших поблизости посетителей, но больше вроде бы никто не заинтересовался, и это успокаивало. Посетители представляли собой смесь зажиточных людей, от местных купцов до командиров местного гарнизона и войск Гиппократа и Гимилькона. Было и несколько женщин, хотя они смахивали на шлюх. Заметив, как двое освобождают маленький столик у левой стены, не у самой стойки, Ганнон устремился туда. Клит и Аврелия подоспели в следующее мгновение.

– Садись сюда, – сказал он ей, указав на единственный табурет. – Мы с Клитом сядем на лавку у стены.

– Я оттуда ничего не увижу, – пожаловалась она.

– Может быть, и так, зато нам будет видно. И ты сама будешь менее заметна.

Ганнону не понадобилось объяснять дальше. Несмотря на мирную атмосферу, состав посетителей располагал к драке.

– Успокойся, – сказал Клит, похлопав его по колену. – Каждый мужчина здесь, наверное, думает об одном и том же. О Ленайе.

Заметив, что Аврелия готова снова начать расспросы, Ганнон громко проговорил:

– Давай выпьем вина.

Готовый к опасности, он снова осмотрел помещение. Большинство посетителей, похоже, слушали группу музыкантов с лирами и флейтами, которые аккомпанировали певцу с довольно неплохим голосом. Другие смотрели на пару густо накрашенных шлюх, те разогревали толпу, отбиваясь от шаловливых мужских рук и шепча на ухо обещания. Немного успокоившись, Ганнон поймал взгляд девицы за стойкой.

Принесенное ею вино оказалось превосходным. Ганнону стало хорошо. Компания была веселой, огонь рядом уютно пригревал. Даже возлюбленная выпила больше, чем обычно. Клит пил так, будто умирал от жажды, опрокидывая чашу за чашей. Заказали еще два кувшина вина, и прошел час или больше, прежде чем они вспомнили про знаменитого барашка на вертеле. Наконец, его подали на массивном блюде, полном сока; мясо окружали свежие, только что испеченные лепешки. Аврелия и двое мужчин набросились на него в полном молчании, как маленькие дети, которым неожиданно дали кучу сладкого.

– Боги, как вкусно! Это заведение действительно заслужило свою репутацию, – сказал Ганнон. – Молодцы.

– Неплохо, а? – Вытерев губы, Клит рыгнул и встретился глазами с Аврелией. – Прошу прощения.

– Обо мне не беспокойся, – сказала она. – Я выросла, слушая, как мой брат рыгает и пускает ветры при каждом удобном случае.

Клит с завистью покачал головой.

– Эх, мне бы такую подругу…

– Я счастливый человек, – сказал Ганнон, придвигаясь к ней.

– Не один ты счастлив, – ответила она, кладя голову ему на плечо.

Глаза Клита погрустнели.

– Ты найдешь другую женщину, – ласково сказала ему Аврелия. – За милю видно, что ты порядочный и добрый.

– Может быть, когда-нибудь. – Клит налил себе еще вина и поднял полную до краев чашу. – Но пока – вот моя возлюбленная.

Последовало неловкое молчание, Ганнон и Аврелия ждали, не захочет ли Клит сказать что-нибудь еще, но он тоже молчал.

– Сказать по правде, я бы уже лег спать. – Ганнон, подавив зевок, посмотрел на подругу, и та кивнула. – В винопитии мне уже с тобой не сравниться, Клит.

– А кто сказал, что ты когда-то мог сравниться? – парировал грек с приветливой улыбкой.

– Это похоже на вызов, но мне придется ответить на него в другой раз.

– Точно?

– Да.

– Я провожу вас.

– Разве ты не хочешь еще посидеть здесь?

– Хочу. Я вернусь сюда, когда провожу вас до двери.

– Его манит Ленайя! – подмигнула Аврелия.

– Возможно, – признал Клит; вино прогнало стыдливость. – Такие мероприятия случаются не часто, особенно в военное время. Одинокий мужчина должен ловить каждую возможность, а?

Аврелия встала.

– Пошли. Не стоит задерживать твоего друга.

Усмехнувшись, карфагенянин направился к выходу. Клит и Аврелия пошли за ним, но через несколько шагов его приятель остановился поговорить со знакомым командиром, и Ганнон не заметил этого. Его остановил вскрик Аврелии за спиной.

– Не прикасайся ко мне! – возмущенно крикнула она по-гречески.

– Почему нет, если мне нравится? – послышался мужской голос. – Должен сказать, для шлюхи ты прекрасно выглядишь. Почему бы нам не пойти в какое-нибудь более укромное место?

Развернувшись, Ганнон увидел возмущенное лицо Аврелии, а за ее плечом – изрытую оспой рожу местного солдата в залитой вином тунике. Рука солдата все еще лежала на талии женщины. Сделав два шага, Ганнон обошел ее и встал вплотную с ее обидчиком, который уже не выглядел таким веселым.

– В чем дело? – прорычал солдат.

– Она не шлюха и пришла со мной, – прогремел Ганнон. – Отвали.

Губы конопатого растянулись в ухмылке.

– Думаю, красавица предпочтет мое общество.

– Не надо, Ганнон. Оставь его.

Услышав в голосе Аврелии предостерегающую нотку, он бросил взгляд на стол рядом. С конопатым было трое друзей, которые внимательно и с кровожадным интересом следили за происходящим. Проклятье! Куда делся Клит? Наконец, он увидел его: тот стоял в пятнадцати шагах, поглощенный разговором. Ганнон выругался про себя. Если дело дойдет до драки, это расстояние все равно что до луны. И он решил лучше прибегнуть к дипломатии.

– Она моя жена, друг.

– Ты порешь чушь. Никто во время Ленайи не возьмет в такое место жену. – Солдат осклабился. – Если только потом не собираешься взять ее на оргию!

– Почему бы не начать прямо сейчас? – спросил один из его дружков, вставая.

Конопатый и прочие захохотали.

Ганнон сжал свою дубину, которая стояла рядом. Если действовать быстро, он свалит конопатого одним ударом. Вероятно, справится и с первым из его дружков, но одним богам известно, что будет, когда подоспеют двое остальных. Как и многие посетители, они могут быть вооружены.

– Давай решим вопрос по-хорошему, а? – Голос Клита никогда не звучал так приятно для уха Ганнона.

Его друг возник за спиной у вставшего солдата и приставил к его горлу нож.

– Можете делать что хотите с женщинами в святилище, но, как вам сказали, эта женщина здесь не одна.

Конопатый повернул голову и, увидев Клита, посмотрел на своих дружков.

Тут Ганнон воспользовался возможностью. Выхватив кинжал, он приставил его к животу конопатого. Укол вновь привлек внимание того к Ганнону, и в глазах его появился испуг.

– Не надо устраивать скандал, – тихо сказал карфагенянин. – Мы уходим. Садись и пей со своими друзьями – и забудем о происшедшем.

Но конопатый был не из робкого десятка.