Она проснулась с больной головой. Все тело ломило.
Встав и одевшись, она взяла корзинку с принадлежностями для шитья, уселась в дневной комнате и принялась зашивать порванную одежду. День снова выдался облачным. Эллен пожалела сэра Лайонела де Фрейна, которому придется путешествовать в такую погоду. Может, сэр Лайонел ненадолго обгонит дождь, но этот самый дождь все равно настигнет всадника в дороге.
Эллен подложила в очаг полено, опасаясь, что замерзнет. Зимой в башне наверняка будет лютый холод, но когда придет зима, ее уже не будет в замке!
Эллен залатала почти целую сорочку и принялась было за халат, но обнаружила, что придется немало потрудиться. Здесь полагалось класть очень мелкие стежки, и работы было очень много. Услышав стук дождя в стекло, она вдруг поняла, что сегодня ей не принесли завтрак, а ведь полдень давно уже прошел. Наверное, сэр Роджер решил, что голод приведет ее к повиновению.
Целых три дня она оставалась в одиночестве. Только к вечеру четвертого в скважине заскрипел ключ. Оказалось, что пришла пожилая служанка с подносом в руках. Ни слова не говоря, она поставила свою ношу на стол, пошаркала к выходу и заперла за собой дверь.
Подойдя к столу, Эллен обнаружила ломоть хлеба, кусок сыра и кубок с вином. Скудный ужин, но ей хватит.
Безразлично пожав плечами, она поела и выпила вина, поскольку мучилась от жажды, а воды оставалось совсем немного, и она берегла каждую каплю. Вино было сладким, со вкусом спелого винограда.
После ужина она вновь взялась за шитье, но за окном уже спускались сумерки, да и Эллен чувствовала себя ужасно уставшей. Войдя в спальню, она разделась до сорочки, легла в постель и почти сразу крепко уснула.
Полная луна лила свет в окна башни, когда сэр Роджер Колби открыл дверь комната Эллен и тихо переступил порог. На нем была одна лишь длинная рубашка. В руках он держал корзинку из ивовых прутьев. Пройдя через комнату, он вошел в спальню и стал рассматривать свою добычу. Эллен беспробудно спала. Все, как он задумал.
Колби улыбнулся холодной безжалостной улыбкой хищника, ощерив острые зубы, и откинул одеяло. Во сне сорочка молодой женщины задралась дочти до самых бедер, обнажив стройные ножки.
Сэр Роджер поставил корзинку на пол у кровати, вынул из нее шелковый шнур и пропустил сквозь пальцы, словно решая, что делать. Но Эллен, лежавшая на спине, с закинутой за голову рукой, облегчила ему задачу. Наклонившись, он осторожно поднял другую ее руку и, сжав запястья, связал их вместе. В корзинке оказались еще два отрезка шнура, он привязал ее ноги к кроватным столбикам. Оседлав бесчувственную женщину, он вытащил из корзины небольшой кинжал, медленно разрезал сорочку и, разведя обе половины, долго любовался, ее наготой. Наконец, облизав губы в предвкушении того, что сейчас будет, он сбросил рубашку и лег рядом с Эллен. Она прелестна, ничего не скажешь!
На краткий миг он ощутил нечто вроде угрызений совести, но неприятное чувство быстро прошло. Будь у него больше времени, он постарался бы обольстить ее и затащить в постель, но времени не оставалось. Королевский посланник уехал, получив заверения Роджера Колби в том; что он понял смысл слов Генриха Тюдора и выполнит поручение, прежде чем вернуться ко двору.
Сэр Лайонел де Фрейн ускакал ежась под легким дождиком, а хозяин замка. Колби стал обдумывать планы убийства Якова Стюарта, короля Шотландии.
Но сначала он намеревался обесчестить, леди Эллен, жену лэрда Даффдура, прежде чем вернуть ее мужу. Так он навсегда похитит честь Дункана Армстронга и отплатит за свой позор.
Перевернувшись на другой бок, сэр Роджер дотянулся до корзины, вынул стеклянный сосуд, наполненный жидкостью, приобнял спящую женщину и осторожно усадил.
И только потом вынул из сосуда пробку и поднес его к губам Эллен.
– Пейте, мадам, – тихо прошептал он ей на ухо. – Пейте и наслаждайтесь.
Сначала она никак не могла проснуться, как бы настойчиво ни будил ее сэр Роджер, но, почувствовав прикосновение прохладного стекла к губам, жадно выпила: уж очень сильно пересохло во рту. Холодная сладкая жидкость с привкусом какой-то ягоды, определить которую она не смогла, легко скользнула в горло. Наконец Эллен удалось открыть глаза, И первое, что она увидела, – лицо Роджера Колби, улыбавшегося ей с видом огромного кота, ожидавшего подачки.
Эллен охнула и попыталась отстраниться, но не смогла.
– Не трудитесь вырываться, мадам. Я уже успел связать вам руки и ноги, – сообщил он, – Знаете, у вас милые маленькие грудки, которые очень приятно ласкать.
Шершавая ладонь сжала ее грудь.
– Что вы делаете? – вскричала Эллен. О Господи, у нее в голове все мешается! Что с ней случилось? Неужели, заболела? – Не трогай меня, чудовище!
Колби тихо рассмеялся:
– Я добавил в вино сильное снадобье, И позволил принести вам немного еды, чтобы вы не свалились там, где стоите. Хотел, чтобы вы ждали меня в; постели.
Он ущипнул ее сосок, который тут же затвердел.
– Умоляю, оставьте меня в покое, – всхлипнула. Эллен.
Она старалась сохранять спокойствие, но не могла найти выхода из столь опасной ситуации. Если Колби ее изнасилует, любовь Дункана будет потеряна навсегда. Да и как он сможет любить, женщину, чьим; телом воспользовался другой, мужчина?!
– Убейте меня! – взмолилась она. – Отвезите мое тело домой, в Даффдур, бросьте перед воротами и насладитесь местью над моим мужем! Но заклинаю, милорд, не губите мою честь! Прошу вас!
По ее щекам градом покатились слезы. Злясь на себя, Эллен прикусила губу.
– Ну, ну, мадам, к чему такие трагедии? Разве один «петушок» чем-то отличается от другого? О да, возможно, один толще, другой длиннее, но мужское достоинство есть мужское достоинство.
– Я не знала ни одного мужчины, кроме Дункана! – рыдала Эллен.
«О, Дункан, почему все это случилось с нами?» – в отчаянии думала она.
– Как, мадам, неужели вы действительно были невинны, когда выходили замуж? А я слышал, что в Шотландии больше не осталось девственниц. Во всяком случае, ваши девушки щедры на поцелуи, а те, кого я увез за границу, охотно делили со мной постель.
Он нагнулся, чтобы поцеловать ее грудь. Ладонь его лениво поползла по ее животу.
– Я была девственна! – вскрикнула Эллен.
– Нет, мадам, вы были шлюхой и продажной тварью, как все женщины. А теперь станете моей шлюхой. Верно? О, возможно, сначала вы станете играть в невинность, но в конце концов будете умолять меня о ласках. И я наполню вашу «киску» живым огнем. Но вам уже полагалось бы кипеть вожделением… – пробормотал он и, к ужасу Эллен, поднес сосуд к ее губам, ловко опрокинул содержимое ей в горло и снова уронил сосуд в корзину.
