«Дорогая миссис Лоуген,
с искренним сожалением должен сообщить вам…»
Регина остановилась, крепко зажмурив глаза. Только через какое-то время она нашла в себе силы и вновь принялась читать.
«Дорогая миссис Лоуген,
с искренним сожалением должен сообщить вам, что ваш муж, мистер Уильям Лоуген, скончался.
Ваш муж испустил последний вздох четырнадцатого июня. Насколько я смог выяснить, он заболел одной из тропических лихорадок. Ему пришлось сойти на берег здесь, в Сиднее, но вместо того, чтобы отправиться в больницу, он поселился в меблированных комнатах. Через неделю его болезнь зашла так далеко, что врачебная помощь уже была бесполезна.
Когда представители властей осматривали его вещи, выяснилось, что он гражданин Соединенных Штатов, и они обратились ко мне. Мне ничего не оставалось, как похоронить его. Среди вещей покойного находилась закрытая коробочка, адресованная вам, а также запечатанный конверт, который я приложил к ней не вскрывая.
Остальные его вещи, очень немногочисленные, также отправлены вам на пароходе несрочным рейсом. Примите мои соболезнования, миссис Лоуген, по случаю этой горестной утраты. Если я могу быть вам чем-нибудь полезен, прошу вас без колебаний адресоваться ко мне».
Письмо было подписано главой американского консульства в Австралии.
Регина оцепенела; у нее даже не было сил заплакать. Она еще раз перечитала письмо, все еще не открывая второй конверт. Но больше медлить не имело смысла. Она взяла его в руки и достала лист белой бумаги. Письмо было написано знакомым почерком Уилла.
«Любимая моя,
если ты получишь это письмо, знай, что меня уже нет в живых. Во время своих странствий я заразился какой-то экзотической тропической болезнью, и врач сказал мне, что я слишком долго ждал и что уже поздно обращаться за медицинской помощью. Он ничем не может мне помочь. Кажется, этот итог соответствует всей истории моей жизни: всегда слишком поздно или слишком мало.
Не горюй обо мне, любимая. Я не стою твоего горя. Начни жизнь сначала. Единственное, о чем я сожалею, это обо всех неприятностях, которые я навлек на тебя своей глупостью и ревностью. Прошу, верь, что я любил тебя всегда. Знать тебя, любить тебя – вот что придавало цену моей жизни.
Одно дело, которым я горжусь, я совершил. Ты поймешь это, когда откроешь коробочку. Прими это так же, как я дарю – как свидетельство моей любви и преданности.
Что сказать Майклу, решай сама. Коль скоро ты решишь сказать ему, что я не родной его отец, я буду очень признателен, если ты добавишь, что я не мог бы любить его больше, будь он моим кровным сыном.
Не вини себя за то, что случилось. Ты совершенно ни в чем не виновата. Я уверяю тебя в этом от всего сердца. Прощай, моя дорогая Регина. Пусть в той жизни, которую тебе предстоит прожить, с тобой всегда будет моя любовь.
Уилл».
Регина опустила письмо, гладя его дрожащими пальцами. Горе полыхало в ней, но слез не было.
Потом она долго держала в руках коробочку, не решаясь ее открыть; она знала, что там внутри. Подняв крышечку и развернув мятую обертку, она убедилась, что была права – там лежал сапфир. Он был вымыт, но не обработан.
Регина вынула сапфир из коробки и пошла по коридору в мастерскую Юджина. В час ленча Юджина в мастерской не было. Положив сапфир на рабочий стол под сильную лампу, Регина взяла увеличительное стекло и внимательно рассмотрела камень. Она знала, что астеризм – то есть появление на поверхности камня световых фигур в виде полосок, пересекающихся в одной точке и напоминающих звездные лучи – трудно обнаружить, пока камень не очищен должным образом и не расщеплен; однако, рассмотрев сапфир как следует, Регина поняла, что это – настоящая звезда, астерия. Эффект астеризма создавался шестью волокнистыми включениями в камне: свет, падая на поверхность камня, отражался от этих включений и образовывал световую фигуру в виде звезды с шестью лучами.
Однако это был не только звездчатый сапфир, это была так называемая черная звезда, самый редкий вид звезд. В действительности, черная звезда может быть бурой, синей, пурпурной или зеленой. Эта была синей, а чем интенсивнее синий цвет звезды, тем более редкой и ценной она считается. Это был воистину редчайший из драгоценных камней.
Но Регина не почувствовала того восторга, который она, как ей представлялось раньше, испытает, став владелицей необработанной звезды. Она вернулась к себе в кабинет. Первым ее побуждением было избавиться от этого камня, выбросить его, чтобы ни единая душа не узнала о его существовании. Этот камень стоил жизни Уиллу. Но разве не должна она именно по этой причине хранить и беречь его в течение всей своей жизни?
Она положила сапфир на середину стола и взяла телефонную трубку. Когда на другом конце отозвался такой знакомый низкий голос, она проговорила сдавленно:
– Брайан…
– Регина, это ты?
– Брайан, Уилл умер!
– Я сейчас буду у тебя, – немедленно отозвался он. – Держись.
Он дал отбой, и она некоторое время держала в руке мертвую телефонную трубку. И тут она заплакала. Словно до нее дошел смысл случившегося только тогда, когда она выразила его словами. Она зарыдала, сотрясаясь всем телом. Глаза ее застлали слезы.
Когда через полчаса появился Брайан, она уже как-то овладела собой, но, увидев его встревоженное лицо, едва не расплакалась вновь.
Глаза его тоже были влажны; он поднял ее со стула и привлек к себе.
– Какое несчастье, милая моя. Такое несчастье, уму непостижимо! – Потом он отстранил ее и заглянул ей в лицо. – Как это произошло? Она молча указала на письма и на сапфир, лежащий на столе. Он быстро прочитал оба письма; Регина снова опустилась на стул.
– Вот бедняга, – пробормотал Брайан. – Да, ему кругом не везло. – Он взял в руки сапфир, долго рассматривал его, а потом тихонько свистнул. – Это самый лучший сапфир, какой я когда-либо видел. Если его как следует огранить и вставить в брошь, все умрут от зависти.
Регина яростно замотала головой:
– Нет! Я никогда не стану его носить и никогда не, продам его. Я сохраню его таким, каков он есть, пусть всегда напоминает о том, чего он мне стоил. Жизни моего мужа.
– Регина, не стоит думать об этом… таким образом. – Брайан присел на корточки рядом с ее стулом и взял ее за руки. – Ты не должна обвинять себя. И, Уилл говорит в своем письме то же самое; я еще больше уважаю его за это. Сапфир – это только предлог. Уилл во многих отношениях был слабым человеком, но он смог осознать это. Милая… – Брайан глубоко вздохнул и заглянул прямо ей в глаза. – Ты, конечно, скажешь, что я выбрал не самый подходящий момент сделать предложение, но я считаю что сейчас – самая подходящая минута. Я не хочу еще раз потерять тебя, Регина. Выходи за меня замуж.
