Значит и карабин есть. Модернизированный, с телескопическим прикладом магазином на двадцать патронов и новым дульным тормозом. Агрегат выглядит вполне по-современному. Я зримо представил отцов карабин, неосознанно потянувшись к нему.
— От Чёртов таксист! — в глаз попало мыло, заставив меня рефлекторно прижать ладонь тыльной стороной к глазу. Вода из под крана скоренько вымыла щёлочь из под века. Сука, как пить дать, теперь глаз будет красным. Протерев забрызганное зеркало рукой, неожиданно для себя качнулся вперёд, с удивлением уставившись в своё отражение.
— Что за хрень такая!? — отражение было неправильным. Нет, я видел и себя, и свою руку, касающуюся зеркала, вот только… отражение, моё отражение не было зеркальным. Моя правая рука, опирающаяся на зеркало. Она отражалась, но только слева. Это... как бы это, выглядело очень неестественно, сразу поселив в моё сердце страх и тихую панику. С трудом взяв себя в руки вытащил из кармана купюру в десять тысяч вон, расправив её, поднёс к стеклу. Надпись и не подумала переворачиваться.
Так стоп. Дышим глубоко. Ну попал в отражение. Ну и что. Мало ли чем меня пугали. Я ведь и не из такой задницы вывернулся.
Неожиданно дверь, которая вроде как была отражением, открылась и в туалет заглянул Тэгю. Мальчишка осмотрелся, зацепился взглядом за текущую из крана воду. И прямиком направился ко мне. Наши отражения совместились, как… не знаю даже с чем сравнить. Выглядело это дико и… до дрожи неприятно. Он закрыл кран, ещё раз огляделся прислушиваясь к звукам. Молча пожал плечами и кивнув своим мыслям, вприпрыжку выбежал за дверь.
Он выбежал. А я остался. Стоял и смотрел на переставшую течь из крана воду.
Наконец отмерев, повернул вентиль, вода зажурчала, ударяясь о раковину, обдав меня брызгами сильного напора.
— Ну хоть от жажды не умру, пробормотал я, выходя из туалета.
В помещении казармы никого не было. Не было и на улице. Не было в школе. Я систематически обходил каждую комнату. Не знаю на что я надеялся, кого искал. На полках в коридоре лежала сменная обувь, а в столовой на раздаче были тарелки с горячей едой.
Почувствовав голод, поставил себе на разнос пару горшочков с пимпабом, и медленно съел, вслушиваясь в оглушающую тишину. Точно ни звука, и на улице тоже было тихо, когда обходил школу вокруг зданий. Ни одной живой души. Ни одного внешнего звука. Б-р-р-р, жуткое место, нужно выбираться отсюда. Смахнув рукой слезу, я с удивлением понял, что я… я плачу, охренеть жжётся же. В моей правой руке был съеденный по самый хвостик стручок острого перца, во рту горел такой пожар, что я буквально ослеп, ничего не разбирая из-за катящихся градом слёз.
На раздаче был рис. Точно. Мне нужен рис, ни что так не тушит пламя во рту как отварной, рассыпчатый маленькими белыми рисинками… Где ты грёбанный рис. Я в слепую шарил по металлической поверхности раздаточных столов. раскидывая попадающиеся под руку не нужные тарелки.
— А-щщщ! Таксиста кусок, — рука попала во что-то горячее, — где же ты.
Наконец мои рука нащупала искомое и горстью отправила рис в рот.
Ох, блаженство. Огонь во рту медленно погас и высохшие глаза наконец то узрели тот бардак, который я устроил в столовой. Разбитая посуда, опрокинутые разносы, какие-то яркие соусы, мясо наконец. Вот это я дал, прямо зримые последствия посещения слоном посудной лавки.
Ладно нужно идти на улицу, нечего тут делать. Как говорится мавр сделал своё дело, мавр может и свалить.
Улица встретила меня легким ветерком. О, а это уже радует, если есть ветер значит есть движение, а может быть и жизнь. Пойду-ка я прогуляюсь по окрестностям, как говорится людей посмотрю, себя покажу.
Облом настиг меня в открытом проёме ворот. Я буквально треснулся лбом по твёрдому, как металл воздуху. Рука сразу нащупала преграду, на ощупь гладкая и очень скользкая поверхность, словно по разлитому маслу рукой. А вот глаза ни фига не видят, воздух и улица с жилыми домами. Вон и магазинчик на месте.
Кстати вот я тормоз.
— Василий. А ну ка встань передо мной как конь перед травой.
Я даже обернулся, Васьки не было. Так вот сейчас не надо. Я с трудом подавил иррациональный страх, заставляющий убежать внутрь корпуса и спрятаться. Значит Васька меня здесь не слышит. Так, что ещё. Телефон. Точно я же могу звонить со своей балалайки откуда угодно.
Трандец, вызвать трубку у меня тоже не получилось. Нет я слышал отклик и даже тяжесть чувствовал, с закрытыми глазами у меня было полное ощущение, что телефон у меня в руке, но стоило открыть глаза как труба исчезала.
Наверное, я очень долго вызывал различны предметы, особенно меня расстроило то что я не могу дотянуться до своих шпаг. Это добавило мне ещё и неуверенности к страху и тихой панике. Впрочем, про панику это я перебрал. Блин есть хочется и очень сильно хочется. Это сколько же я тут упражняюсь. Часы на руке стояли. И почему я не удивлён. Ладно пора в столовую.
А в столовой меня ждала чистота и пустая раздача.
Сюрприз мля.
Стоп. Около входа стоят вендинговые автоматы.
Через пять минут я уже пил горячее капучино с шоколадным батончиком. По вкусу чистый «Сникерс» а на этикетке значится «Клио». Да и хрен с ним с названием, сникерсни когда голодный и не парься.
Устроившись на лавочке перед входом с бумажным стаканчиком в руках, я в очередной раз пустился в размышления, да так и уснул.
* * *
— Саша тебе чай или лучше кофе сварить? — Ми Сук загремела посудой на кухонной столешнице.
Александр Ким посмотрел на меланхолично помешивающего чай в стакане хозяина дома, ну да новость он принёс не самую радужную, тут не чай нужно пить, а коньяк, и желательно в таких же объёмах.
— А, может тебе кофейку, да с коньячком, так знаешь пятьдесят на пятьдесят. — Хозяйка обернувшись посмотрела на гостя, который из друзей уже переместился в категорию родственники.
— Жене`, наверное, тоже стоит на кофе перейти, — мотнул он головой в сторону её мужа, — вон уже
