необычного. Дуэли были частью тогдашней политики — признак того, что аристократические стандарты всё ещё преобладали, даже когда общество становилось более демократичным. Мужчины, участвующие в дуэлях, не просто пытались покалечить или убить своих противников; вместо этого они стремились продемонстрировать свою храбрость, воинское мастерство и готовность пожертвовать жизнью ради своей чести, а также вести партизанскую политику. Дуэли были частью сложного политического ритуала, призванного защитить репутацию и повлиять на политику в аристократическом мире, который всё ещё оставался очень личным.
Вызовы и ответы, а также переговоры между принципалами, их секундантами и друзьями часто продолжались неделями и даже месяцами. Дуэли часто приурочивались к политическим событиям, а их сложные процедуры и публичный обмен мнениями в газетах были рассчитаны на то, чтобы оказать влияние на широкую публику. Было много дуэлей, большинство из которых не заканчивались выстрелами. Например, в Нью-Йорке в период с 1795 по 1807 год произошло не менее шестнадцати поединков чести, хотя лишь немногие из них закончились смертью. Гамильтон был главным в одиннадцати делах чести в течение своей жизни, но реально стрелялся только в одном — в последней, роковой дуэли с Аароном Берром.
В 1790-х годах эта политика репутации и индивидуального характера быстро разрушалась различными способами, особенно благодаря росту политических партий и распространению скандальных газет, которые обращались к новой популярной читательской аудитории. Действительно, столкновение между старым аристократическим миром чести и зарождающимся новым демократическим миром политических партий и пристрастных газет лежало в основе многих потрясений и страстей 1790-х годов. В этих изменившихся условиях газеты стали оружием новых политических партий, которое использовалось для дискредитации и уничтожения характеров противоборствующих лидеров в глазах беспрецедентного количества новых читателей. Поскольку сохраняющийся кодекс чести был предназначен для джентльменов, общающихся друг с другом лично, он был неспособен справиться с новыми проблемами, созданными постоянно растущей и все более язвительной популярной прессой, особенно в период великого кризиса.
После вступления Джона Адамса в должность президента и распространения Французской революции по всему западному миру Америка оказалась на пороге именно такого кризиса.
7. Кризис 1798–1799 гг.
Когда французы узнали о договоре Джея с Великобританией, они немедленно начали захватывать американские корабли и конфисковывать их грузы. На самом деле, с тех пор как в 1793 году началась европейская война, отношение Франции к американскому нейтральному судоходству не слишком отличалось от британского, несмотря на положения франко-американского договора 1778 года о «свободных кораблях и свободных товарах». Но при всех своих неустойчивых захватах американских судов Франция хотя бы делала вид, что уважает права американских нейтралов.
Федералисты были настроены на то, чтобы с подозрением относиться ко всему, что делает Франция. Сын президента Джон Куинси Адамс, министр Нидерландов, которые недавно стали сателлитом Франции, подпитывал опасения федералистов. Франция, докладывал он отцу в 1796 году, стремилась подорвать позиции федералистов и добиться «триумфа французской партии, французских принципов и французского влияния» в американских делах. Франция считала, что «народ Соединённых Штатов питает лишь слабую привязанность к своему правительству и не поддержит его в противостоянии с правительством Франции». Молодой Адамс даже предположил, что Франция планирует вторгнуться на Юг и при поддержке сочувствующих там и на Западе развалить Союз и создать марионеточную республику. Революционная Франция и её армии, в конце концов, именно этим и занимались — устанавливали марионеточные режимы по всей Европе. Такая атмосфера заговора и страха, казалось, делала невозможными любые нормальные дипломатические отношения.
В 1797 году, после победы Адамса на президентских выборах, Франция отказалась от своих прежних усилий по политическому расколу американцев и решила напрямую противостоять Соединённым Штатам. Правительство французской Директории не только отказалось принять старшего брата Томаса Пинкни Чарльза Котесуорта Пинкни, которого Вашингтон отправил в Париж вместо Монро, но и объявило, что все нейтральные американские суда, перевозящие британские товары, теперь подлежат конфискации, а все американские моряки, попавшие на британские корабли, будут приравниваться к пиратам.
В ответ президент Адамс созвал специальную сессию Конгресса в мае 1797 года, став первым президентом, сделавшим это. После того как Адамс призвал к наращиванию американских вооружённых сил, особенно военно-морского флота, Конгресс разрешил президенту призвать восемьдесят тысяч ополченцев, выделил средства на укрепление гавани и одобрил достройку трёх фрегатов, которые всё ещё находились в пути. В то же время президент критиковал французов за попытки отделить народ Соединённых Штатов от их правительства, заявляя, что «мы не деградировавший народ, униженный колониальным духом страха и чувством неполноценности, приспособленный быть жалкими орудиями иностранного влияния». К середине 1797 года Соединённые Штаты и Франция оказались на грани войны друг с другом примерно так же, как Соединённые Штаты и Великобритания в 1794 году. Поскольку Вашингтон ранее предотвратил войну с Британией, отправив Джея с дипломатической миссией, Адамс решил последовать примеру своего предшественника и отправить аналогичную миссию во Францию.
Сначала Адамс рассматривал идею послать Мэдисона, но его кабинет, состоящий из назначенцев Вашингтона Тимоти Пикеринга (Государство), Оливера Уолкотта-младшего (Казначейство) и Джеймса МакГенри (Война), был настроен решительно против этого предложения. Гамильтон, напротив, выступал за отправку Мэдисона, будучи уверенным, что Мэдисон не захочет продавать Соединённые Штаты Франции. Америка, по мнению Гамильтона, всё ещё нуждалась в мире; она ещё не созрела и не окрепла для тотальной войны ни с одним из европейских государств. Но другие федералисты не хотели капитулировать перед французским давлением; крайне жёсткий Пикеринг, по сути, призывал объявить войну Франции и заключить американский союз с Великобританией.
Со своей стороны, лидеры республиканцев сомневались, что Франция хочет войны с Соединёнными Штатами, и призывали Америку отложить любые действия. Они вовсе не стремились участвовать в миротворческих усилиях с Францией, которые могли бы означать одобрение договора Джея с Великобританией. Джефферсон и другие республиканцы считали, что французское вторжение в Британию неминуемо и что его успех решит все проблемы. Поскольку коалиция, созданная против революционного режима, распалась, Франция теперь доминировала в Европе. Наполеон разгромил австрийцев в Италии и рассчитывал сокрушить единственного оставшегося врага Франции. Ходили слухи, что голландцы в своей Батавской республике, где доминировали французы, готовят силы для вторжения. На самом деле четырнадцати сотням французских бандитов удалось высадиться на британском побережье, но они были быстро окружены местными ополченцами.
Казалось, что Британия находится на грани краха. Хлеба не хватало, и грозил голод. Мятеж охватил Королевский флот. Акции на британской бирже упали до рекордно низкого уровня, а Банк Англии был вынужден приостановить выплаты золота частным лицам. Генерал Корнуоллис, проигравший Йорктаун и ставший генерал-губернатором Британской Индии, был глубоко встревожен. «Раздираемые фракциями, без армии, без денег, полностью полагаясь
