Тогда сильное чувство облегченія, радость, восхитительное сознаніе безопасности смѣнили такъ рѣзко ея ужасъ, что первымъ ея движеніемъ было броситься въ объятія своего жениха, спрятаться въ нихъ, заставить себя успокоить, утѣшить, какъ испуганное дитя; но поза Мишеля совсѣмъ не поощряла къ этому порыву, и миссъ Севернъ остановилась передъ нимъ, придавая себѣ смѣлый видъ, но съ трудомъ удерживая слезы, поднявшіяся къ горлу и рѣсницамъ.
— Я очень рада, что васъ встрѣтила, Мишель, я не знала, что такъ быстро темнѣетъ…
Ироническая улыбка появилась на губахъ Тремора.
— Не правда ли, вы имѣли подобный видъ въ то время, когда вы читали „Красную Шапочку“? — сказалъ онъ безжалостно.
При этихъ словахъ Сюзанна была готова залиться слезами, но она сдержалась.
— Вы возвращаетесь отъ Мишо? — прибавилъ Мишель.
— А вы? — спросила она съ вызовомъ.
— Я? я былъ у Дарана; мнѣ казалось, я вамъ это говорилъ.
— Мнѣ кажется, я вамъ тоже говорила, что я должна была идти къ Мишо.
— Вы у нихъ оставались долго.
Она промолчала, не чувствуя себя способной на возраженіе, спрашивая себя, сопровождалъ ли ее Мишель въ лѣсу, или онъ дѣйствительно возвращался отъ Дарана въ тотъ моментъ, когда она его замѣтила на дорогѣ, гдѣ она скрещивалась съ тропинкой, по которой она сама спускалась. По правдѣ сказать, это послѣднее предположеніе казалось вѣроятнѣе, такъ какъ ничто не указывало, чтобы молодой человѣкъ появился на перекресткѣ обѣихъ дорогъ иначе, какъ по одной изъ нихъ. Но Сюзаннѣ очень хотѣлось бы вѣрить, что онъ шелъ дорогой браконьеровъ, чтобы позаботиться о безразсудной посѣтительницѣ Мишо. Однако, у него былъ такой холодный, такой равнодушный видъ, что даже вѣрность самого предположенія не доказала бы ничего, кромѣ исключительной заботы о благопристойности.
Мишель даже не упорствовалъ въ своемъ допросѣ.
— Я думаю, вы возвращаетесь въ Кастельфлоръ? — спросилъ онъ только.
— Да, конечно.
Они пошли по узкой тропинкѣ совсѣмъ близко другъ подлѣ друга и однако такіе далекіе. При неясномъ свѣтѣ умирающаго дня, деревья, уже во власти тайнъ мрака, принимали свои причудливыя ночныя формы. Одно, хрупкое, воздушное, казалось тоскующей душой, готовой улетѣть, но прикованной къ землѣ; другое, громадное и угловатое, протягивало свои огромныя руки, чтобы схватить какую- нибудь невидимую добычу. Тамъ шли березы одна за другой, какъ бѣлыя привидѣнія; кустъ гримасничалъ отвратительнымъ ртомъ гнома; чудовищная шевелюра топорщилась надъ землей. Охваченная тѣмъ почти болѣзненнымъ страхомъ, который ей внушала ночь въ тихой деревнѣ, Сюзанна застенчиво просунула свою руку подъ руку своего товарища.
— Мнѣ немного страшно, — сказала она.
— Когда испытываешь страхи маленькой дѣвочки, — возразилъ молодой человѣкъ съ большей логикой, чѣмъ любезностью, — гораздо лучше было бы не отваживаться идти одной и въ такой часъ въ лѣсъ.
Мишель слѣдовалъ за Сюзанной съ самаго ея ухода изъ дома Мишо и не показался ей до тѣхъ поръ, пока не угадалъ, что ею началъ овладѣвать страхъ. Онъ сохранялъ противъ своей невѣсты то же неудовольствіе, что и въ минуту, когда онъ разстался съ Полемъ, и къ тому же маневры, къ которымъ ему пришлось прибѣгнуть, чтобы не потерять изъ виду молодую дѣвушку и въ то же время не доставить ей удовольствіе достиженіемъ той цѣли, въ которую она мѣтила, привели его въ дурное настроенiе духа. Но Сюзи, охлажденная этимъ равнодушіемъ, не чувствовала себя рѣшительно въ настроеніи спорить; долго она шла, не сказавъ ни слова, опираясь съ какой-то покорностью на эту руку, которая ее не отталкивала и казалась такой безразличной къ прикосновенію ея руки. Одну минуту, однако, такъ какъ темнота все сгущалась, по ней пробѣжала дрожь, и она забыла свою гордую рѣшимость.
— Мишель, что это тамъ шевелится? Вдругъ мы кого нибудь встрѣтимъ?
Этотъ разъ Треморъ незамѣтно притянулъ къ себѣ руку, искавшую его защиты, и засмѣялся съ меньшей ироніей:
— Кого же напримѣръ?
— Но я не знаю… браконьера?
— Въ самомъ дѣлѣ, возможно! Затѣмъ, въ лѣсахъ встрѣчаются разбойники, прекрасные, украшенные султанами разбойники, увлекающіе прохожихъ въ пещеры. Читали вы Али-Баба?
— Да, — отвѣтила она, стараясь улыбнуться.
— Вамъ нечего бояться, когда вы со мною, — возразилъ почти кротко молодой человѣкъ.
И она замолчала; она чувствовала, что онъ говорилъ правду.
Когда они подходили къ большой дорогѣ, миссъ Севернъ вспомнила, что Мишель уѣзжалъ на два дня въ Парижъ. Если она еще промедлитъ минуту сказать ему про Поля и про Симону, она рискуетъ не найти болѣе удобнаго случая, чтобы исполнить миссію, взятую ею на себя.
— Мишель, — начала она храбро, — мнѣ нужно вамъ кое-что сказать.
Онъ испытующе смотрѣлъ на нее; тогда она разсказала романъ Поля, затѣмъ сказала про полученное письмо, упуская, естественно, случай упомянуть о свиданіи, назначенномъ въ Круа-Пьеръ.
Мишель слушалъ съ непоколебимымъ хладнокровіемъ прекрасно извѣстную ему исторію; когда Сюзи дошла до задуманнаго ею проекта, онъ ее перебилъ и сообщилъ, что Дарану явилась та же мысль.
— Какое счастье! — воскликнула молодая дѣвушка съ такой милой радостью, что Треморъ почувствовалъ свою досаду смягченной. — Значитъ, Мишель, вы охотно согласитесь поддержать этихъ бѣдныхъ влюбленныхъ, убѣдить Жака? Увѣряю васъ, что Поль искрененъ и Симона…
— Я сдѣлаю все отъ меня зависящее, Сюзанна, — сказалъ онъ серьезно. Я думаю, какъ и вы, что Поль искрененъ. Онъ могъ быть легкомысленнымъ, лѣнивымъ, но тѣмъ не менѣе онъ добрый малый, очень благородный, очень честный. Онъ небогатъ, Симона также, но они любятъ другъ друга. Все остальное устраивается при нѣкоторомъ стараніи. Было бы большой жестокостью разъединить два существа, имѣющихъ счастье любить и понимать другъ друга!
Сильно сдерживаемое волненіе угадывалось въ голосѣ молодого человѣка. Сюзанна спрашивала себя, не думаетъ ли онъ о Фаустинѣ?
— Я не считала васъ такимъ сантиментальнымъ, — заявила она.
— Я повидаю Жака сегодня вечеромъ, — сказалъ Мишель, не обращая вниманія на замѣчаніе.
Въ передней Кастельфлора онъ остановился.
— До свиданія, — сказалъ онъ.
Сюзанна вздрогнула.
— Вы не подыметесь?
— Нѣтъ, у меня ровно столько времени, чтобы вернуться въ башню Сенъ-Сильверъ. Даранъ обѣдаетъ у меня.
Она оставалась неподвижная, въ какомъ-то уныніи.
— Но вы уѣзжаете завтра съ Робертомъ? — возразила она слабо.
— Все уже условлено. Мы встрѣтимся на вокзалѣ въ 7 часовъ.
Миссъ Севернъ соображала, что бы еще сказать; она не могла допустить, чтобы Мишель разстался съ ней такимъ образомъ.
— Вы мнѣ напишете? — спросила она; мнѣ бы хотелось знать о результатѣ вашего свиданія съ г-мъ Рео.
