Она сжала его руку.
— Пожалуйста, Финн, помоги мне понять тебя.
— Многие военные испытывают страхи и страдают от более жестоких приступов невроза, чем я. А некоторые даже умирают от психических травм. И все ради чего? — Глаза Финна помрачнели. Он старался не дать воли гневу и отчаянью. — В войне нет ничего благородного, Кейт, уверяю тебя. Благородство можно найти только в солдатах, которые гибнут на полях сражений. Мне претят все эти разговоры о «национальном достоянии». Я просто сражался за жизнь своих людей… Солдат ходит по лезвию ножа, рискуя собой во имя интересов государства. Однако в бою главным для него является товарищ, с которым он сражается плечом к плечу.
— Как тот сикх, который предупредил тебя об опасности?
— Да, его застрелили на моих глазах.
У Кейт закружилась голова, когда она представила, что пережил Финн, через какие испытания он прошел и какие впечатления вынес. Закусив нижнюю губу, она кивнула.
— Я помню твой рассказ о жестокой казни солдат, свидетелем которой ты был. Как все это ужасно!
У Кейт был такой сокрушенный вид, что Финну стало жаль ее. Он крепко обнял Кейт и поцеловал ее в голову.
— Прости, мне не следовало рассказывать тебе о войне.
— Не говори так, Финн. Ты доверяешь мне и поэтому поделился со мной пережитыми ужасами, своими страхами и… своими триумфами. — Она посмотрела ему в глаза. — Я люблю тебя, Финеас Ганн.
Ну наконец-то она произнесла слова признания. Кейт ждала ответа, но Финн долго молчал. Не выдержав, она отпрянула от него. Ее глаза поблескивали от гнева и обиды.
— Нельзя так наплевательски относиться к моим словам только потому, что ты давно знаешь о моих чувствах…
Финн снова сжал ее в объятиях и припал к ее губам в страстном поцелуе. Затем подхватил Кейт на руки и спустился с ней по трапу на нижнюю палубу. Здесь Финн прислонил Кейт к стене и снова стал пылко целовать ее.
— Прежде чем я сорву с тебя одежду и мы предадимся страсти, — прошептал он, прерывая поцелуй, мне надо на минуточку снова спуститься в трюм, проведать Макгрегора. Потом я помоюсь и приведу себя в порядок. Ты случайно не знаешь, где моя каюта?— Нет, но знаю, где находится моя, — с улыбкой сказала Кейт. — Мне отвели каюту номер одиннадцать.
Глава 33
Войдя в каюту номер одиннадцать, Финн открыл рот от изумления. На кровати спала нагая красавица. Его взгляд скользнул по ее роскошному телу, задержавшись на округлой линии бедер и ягодицах.
Его охватило непреодолимое желание лечь рядом с ней, войти в нее и ощутить дрожь ее тела. Кейт крепко спала и не проснулась даже тогда, когда Финн обнял ее с стал гладить по смуглым плечам. Но когда его ласки стали более настойчивыми, она открыла глаза.
— Я сплю и вижу сон?
— Я люблю тебя, Катриона де Довиа Уиллоуби. Люблю твои плечи, твою спину, твои бедра и вот это… — Он лизнул ее ягодицы. — Я с восторгом вспоминаю каждое мгновение, проведенное вместе с тобой, и мне снова хочется сделать так, чтобы твое тело ожило. Наши обнаженные тела сольются в единое целое.
Финн положил Кейт поперек кровати и поднял ее ноги, согнув в коленях. Вся ее промежность была открыта его жадному взору. Расположившись между ногами Кейт, он, как зачарованный, любовался ее розовыми блестящими влажными складками кожи, набухшим клитором и входом в лоно.
— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — восхищенно шептал он, лаская ее бедра. — Забудь обо всем на свете, Кейт, и отдайся на волю чувств.
Она закинула руки за голову и ахнула, когда его пальцы погрузились во влажные завитки ее волос. Его пальцы ритмично входили в ее лоно и снова выходили, одновременно он поигрывал с ее клитором, увеличивая наслаждение Кейт. Она крутила бедрами, стараясь, чтобы его пальцы глубже входили в нее.
— Пожалуйста, Финн, прошу тебя, — умоляла она его, но он был неумолим.
— Не так быстро, Кейт.
Покрыв поцелуями внутреннюю сторону ее бедер, Финн припал губами к ее клитору. Он полизывал и посасывал его, наслаждаясь исходившим от Кейт восхитительным пьянящим запахом женской плоти.
Финн прислушивался к каждому ее вздоху, к каждому содроганию. И когда Кейт уже была на пороге экстаза, его член мягко вошел в ее горячее влажное лоно. Финн стал делать мощные ритмичные толчки, и Кейт помогала ему, приподнимая бедра и устремляясь каждый раз ему навстречу. Застонав, она обвила ногами его талию. Рукой Финн стал ласкать клитор Кейт, усиливая наслаждение. Судорога оргазма пробежала по ее телу.
— Я люблю тебя, агент Ганн, — прошептала она и в изнеможении откинулась на постель.
В этот момент Финн тоже достиг апогея страсти и рухнул на постель рядом с ней. Крепко обняв друг друга, они погрузились в блаженное полузабытье.
За долгие годы Финн привык к мимолетным романам. Он без сожаления обрывал связи с надоевшими любовницами, однако сейчас им владели новые чувства и ощущения. Ему хотелось, чтобы эта женщина отныне принадлежала только ему, и он готов был защищать ее и заботиться о ней. Похоже, он по-настоящему влюбился в Катриону де Довиа Уиллоуби.
— Дорогая… — прошептал он, нежно покусывая ее прелестное ушко.
— М-м-м… — пробормотала она.
Это был голос женщины, испытывавшей неземное блаженство. Финн привстал, опершись на локоть.
— Теперь, когда я утолил твою страсть и ты стала более сговорчивой, расскажи, пожалуйста, где ты научилась лазить по стенам как кошка, и как ты превратилась в похитительницу драгоценностей? Ничего не скрывай от меня, я видел тебя в деле и высоко оценил твои способности. Ты преуспела в воровском деле: тебе удалось похитить мое сердце.
Кейт перевернулась на спину и открыла сонные глаза.
— Да будет тебе известно, что я происхожу из семьи потомственных похитителей драгоценностей, — как по линии отца, так и по линии матери.
Не удержавшись, Финн легонько ущипнул ее за сосок, и он тут же затвердел.
— Продолжай.
— Дедушка де Довиа в свое время был искусным вором-верхолазом. Его никто не мог поймать, так как он умел оставаться невидимым. Тридцать пять лет он успешно занимался своим ремеслом. В Испании у него была кличка Лунный Кот. А вот друг Сильвена, часовых дел мастер, поведал мне, что во Франции моего дедушку называли Святым Котом.
— Так, значит, это он обучил тебя воровскому ремеслу?
Кейт кивнула.
— Он сделал это против воли семьи. Тети, дяди, бабушка — все возражали.
