Митараи, подвинув кресло к журнальному столику, сел напротив Нобэ.
Я до сих пор не понимал, где мы находимся и что делаем. Я не мог отделаться от чувства, что нахожусь в каком-то старом провинциальном городке в Европе. Я и во сне представить себе не мог, что внутри «Хайм Инамурагасаки» притаилась аристократическая зала. Когда в дни цветения сакуры я ходил внутри и по крыше этого дома, то даже не подозревал, что здесь есть и столь роскошные покои.
Осаму Нобэ, Осаму Нобэ… Внезапно это имя наконец всплыло из закоулков памяти. Это же тот самый студент, что ходил в лабораторию профессора Фуруи в Токийском университете, оставил в столе записки Тоты Мисаки и бесследно исчез!
Такая же фамилия, как и у Такако. Значит, он ее брат. Раз Такако родилась и выросла в Хоронобэ, на самом севере Японии, то он тоже оттуда. Выходит, Митараи поймал его на крючок и, потянув за ниточку, целиком распутал это невероятное преступление.
Я вспомнил и о том брокере, Кэнсаку Мацумуре, сорвавшемся с какого-то неведомого места. Наконец-то разрешилась загадка его падения с несуществующего этажа.
– Отсюда упал Мацумура три года назад? – спросил я Митараи.
Тот молча кивнул с таким выражением лица, будто просил больше не спрашивать его о столь очевидных вещах. Однако вопрос, зачем Мацумура сюда проник, пока оставался без ответа.
– Вы, господа, тоже участники трагедии, – проговорил Митараи. – Я не планирую триумфально оглашать свои выводы, празднуя победу над вами двумя. Может, по мне и не скажешь, но я из той породы людей, что умеют ощущать чужую боль как собственную.
– И тем не менее ты собрался толкать речь, – молниеносно сказал Нобэ. – Вошел в образ полицейского, нагло проник в чужой дом, а теперь готовишься самодовольно продемонстрировать нам и всему миру свой блестящий интеллект?
– Отчасти понимаю, насколько вам некомфортно, Нобэ-сан. Но до того, что думает мир, мне нет никакого дела. После нашего с вами разговора я готов навечно умолкнуть и сосредоточиться на каком-нибудь другом занятии. Чтении, например.
– Что же, тогда попробуй заставить замолчать и меня. Что такого я сделал? Я лишь спас его!
– Знаю.
– Тогда зачем этот разговор?
– Чтобы дать вам знать, что вы не единственный умный человек в мире. Вы переоцениваете свои силы и порой совершаете ошибки. Разве я не прав? Увы, за недостатком улик я вынужден отталкиваться от предположений. Но разве то, что вам приходится расстаться с дворцом Асахия – последним, что у вас осталось, – не говорит о провале вашего предприятия?
Осаму Нобэ безмолвствовал.
– Ваш интеллект не настолько совершенен, как вам кажется. В противном случае именно там вы и спрятали бы Кадзюро. Хотя отчасти дело, видимо, в том, что людям из «Асахия Про» не запретишь приходить туда. Однако соорудить в этом доме фантомный этаж… Такое, пожалуй, может прийти в голову лишь человеку с острым умом, насмехающемуся над миром. Любопытно, однако, сколько же вы рассчитывали скрывать свой опасный секрет? Не до бесконечности же? Да, здесь рядом море, других многоэтажных домов по соседству нет. Вероятность, что кто-то будет считать этажи и заметит, что их на один больше, чем все думают, сравнительно невысока. Однако кто-нибудь все же может это сделать во время прогулки на яхте или занятий серфингом. В этом случае ваш обман сразу вскроется. Не исключено, что по чистейшей случайности кто-нибудь может ввести пароль, который вы установили в компьютер лифта для доступа на этот этаж. Именно так три года назад здесь и произошла трагедия. Тот человек случайно забрел сюда, увидел Кадзюро и от страха, наверное, не понял, кто это такой. Вероятно, оттого ноги и понесли его на балкон.
Ваша цитадель не просто так находится в плачевном состоянии – раз это тайный этаж, то рабочую бригаду пускать сюда нельзя. Однако даже такой мастер на все руки, как вы, вовсе не обязательно сможет в одиночку ремонтировать это место до бесконечности. Итак, многоквартирный дом, где в каждой квартире стоит сушильная машина, а с задней стороны нет ни единого окошка. Разумеется, если бы на балконах постоянно развевалось стираное белье, то этаж, где его почти никогда не вывешивают, бросался бы с улицы в глаза. Тогда ваша тайна оказалась бы под угрозой. Поэтому вы решаете скрыть четвертый этаж от жильцов, но легкомысленно оставляете прежние таблички с номерами этажей и придумываете глупую отговорку, что четвертый этаж убрали из-за созвучия со словом «смерть». Далее вы пускаете в дом новых жильцов и лишь потом меняете таблички с этажами. Это же надо провернуть такую нелепую операцию!
– Это не так! – раздраженно перебил его Осаму Нобэ, кратко взмахнув рукой. – Изначально мы не планировали делать тайный этаж. Мы лишь хотели целиком переделать его в апартаменты и поселить здесь Кадзюро. Только и всего. Конечно, сыграло роль и то, что известный человек превратился в инвалида, так что ничего объявлять публике мы не собирались. К нашему удивлению, жильцы совсем ничего не замечали, так что мы решили поднапрячься и оградить это место от посторонних. Если бы я всерьез хотел спрятать Кадзюро, то продумал бы все более тщательно. Но сомневаюсь, что человеку, изображающему из себя сыщика, по силам залезть ко мне в голову.
– В таком случае давайте закончим с этим побыстрее. Полагаю, вы тоже беспокоитесь за сестру. Как она? Есть шансы на спасение?
– С ней отец. Она серьезно пострадала, но не умрет.
– Рад это слышать. А теперь я разложу по полочкам все. Что сделали вы – впрочем, это лишь половина произошедшего, – что сделал Кадзюро и что он собирался устроить. Если услышите в моем рассказе ошибки, не стесняйтесь, указывайте, – сказал Митараи, украдкой глянув на Осаму Нобэ.
Нечего и говорить, что для Нобэ и Тоты Мисаки это было сродни неприятному повторению пройденного. Мы же с Фудзитани – особенно я – приготовились услышать неожиданную разгадку совершенно головоломного инцидента. А изначально я был убежден, что Тота Мисаки поведал в своих записках эксцентричную историю, которой никогда не происходило в реальности.
– Все началось с того, что популярный артист Кадзюро Асахия стал жертвой вымогательства со стороны своего секретаря, близкого друга и по совместительству тайного любовника Такэси Катори. Катори был пробивным малым и считал, что однажды его компетентность позволит обзавестись в Камакуре собственным особняком с бассейном. Так или иначе, он был в тесных отношениях с популярнейшим в Японии человеком и беззастенчиво выпрашивал у него деньги. Любовникам ведь свойственно полагать, что когда дело доходит до постели, то кошелек тоже становится общим. А когда Асахия не пошел у него на поводу, то Катори запугал его, устроив репетицию пресс-конференции, после которой их скандальные отношения стали бы достоянием
