— Там детская, Барни, дорогой, — запротестовала супруга: несмотря на свой ужас, она, как истинная мать, охраняла сон детей.
Доктор опомнился и побежал вниз, в кабинет; там он вытащил пачку долговых расписок, векселей, отсроченных векселей — все вместе представляло собой зрелище очень внушительное.
— Разорены, как же! — вопил доктор с яростью, грубым голосом, поскольку перед его глазами вместо бедной маленькой миссис Стерк маячил образ Наттера, не оставлявший в покое его воображение. — Вот, смотри, один парень должен мне это… и это… и это… а здесь… здесь дюжина расписок от другого… а вот еще две пачки, скрепленные вместе… а здесь все это перечислено и выведена сумма: две тысячи двести… почти две тысячи триста… две тысячи триста — вот сколько мне должны, а этот негодяй не желает дать ни дня отсрочки.
— Ты об арендной плате, Барни?
— Об арендной плате? Ну конечно, о чем же еще? — прокричал доктор, топая ногой.
И бледная миссис Стерк выскользнула из комнаты, а ее повелитель тем временем со злобным бормотанием бросал свои сокровища, сиречь неоплаченные векселя, обратно в секретер; жена слышала, как он хлопнул дверью кабинета и бросился вниз, где принялся осыпать угрозами и проклятиями незваных гостей, находившихся в холле, — под действием страха и ярости доктор потерял голову. На нем были чулки, домашние туфли, старый малиновый капот в цветочках и больше ничего, разве что рубашка; говорили, что он походил на сумасшедшего. Один из пришедших курил, и Стерк, выхватив у него изо рта трубку, разбил ее на мелкие кусочки и громовым голосом потребовал, чтобы посетители объяснили, какого… их сюда принесло; потом, не дожидаясь ответа, заорал:
— У меня здесь в доме коробка с инструментами — надо полагать, вы мне ее забрать не дадите, она ведь стоит пятьдесят фунтов, да будет вам известно; но, черт возьми, если в госпитале кто-нибудь из наших пациентов из-за этого умрет, я предъявлю вам обвинение в убийстве — вам обоим, и вашему нанимателю заодно!
Доктор бранился, пока, почувствовав удушье, не потерял голос; в ушах у него начался гул, в голове все как будто онемело — доктор решил, что это припадок; тогда он поднялся обратно в кабинет, подумал, что нужно бы послать Наттеру вызов, но тут же вообразил, как тот ответит: «Сперва внесите арендную плату», а потом… потом ославит его по всему Дублину, и Чейплизоду, и Лейкслипу, где пребывал лорд-наместник со двором.
Стерк уселся перед листом бумаги, левой рукой вцепился в край стола и, скрежеща зубами, принялся в поисках подходящих выражений мысленно перебирать свой словарь, однако — увы! — правая рука так сильно дрожала, что писать он не смог, — это его даже испугало. «Ей-богу, похоже, что-то со мной не в порядке!» — пробормотал доктор, рывком поднял раму и рассеянно выглянул в окно, где за кладбищем виднелся парк и крутой росистый холм, купавшиеся в веселых утренних лучах.
Тем временем маленькая миссис Стерк, которая в ответственных случаях умела быстро принять решение, оделась со скоростью, можно сказать, невероятной и через парадную дверь потихоньку выскользнула на улицу. Она подумала прежде всего о докторе Уолсингеме, но вспомнила, что недавно ее муж забрал детей из класса катехизиса и вдобавок послал пастору грубую и дерзкую записку — из-за высокомерной причуды, какие находили на него нередко; бедняжка не стала поэтому пытать счастья у доктора Уолсингема. Она плохо знала священника — кротость и незлопамятность его благородной души.
Итак, она повернула не к городу, а в противоположную сторону, и торопливо зашагала к Медному Замку. Еще не пробило и восьми, но, как мы уже убедились, черт поднялся ни свет ни заря и немало уже успел натворить из того, что наметил на день. Несчастная женщина задумала обратиться к Дейнджерфилду. Она беседовала с ним в Белмонте, и этот разговор оставил у нее приятное впечатление: Дейнджерфилд расспрашивал о бедных и ее горестные рассказы воспринял с большим сочувствием; миссис Стерк было известно, что Дейнджерфилд очень богат и что он ценит ее Барни; она спешила вперед, полная надежды, но, думаю, люди, лучше знающие свет, оценили бы ее шансы на успех невысоко.
Дейнджерфилд принял гостью в малой гостиной, где расположился после завтрака писать письма, и был весьма любезен. Он окинул ее пристальным взглядом, когда она вошла, и еще раз, когда она села; выслушав до конца ее долгий и печальный рассказ, Дейнджерфилд отпер сейф, извлек оттуда тетрадь в четверть листа и, быстро переворачивая страницы, стал читать:
— Ага, вот он где: Чейплизод; Стерк Барнабас, хирург, Королевская ирландская артиллерия, уполномоченный — Джон Лоу… о, а вы говорите: всего лишь один день!.. сентябрь. Откуда долг? Арендная плата, сорок фунтов. Выходит, он должен за целый год, сорок фунтов, мадам. Сентябрь кончился, льготный срок истек. Он должен был внести плату.
Последовала устрашающая пауза; тишину нарушало только тиканье часов на столе.
— Ну что ж, мадам, — произнес Дейнджерфилд, — когда обстоятельства мне ясны, я не тяну с ответом, а тут же говорю «да» или «нет». Ваш супруг мне симпатичен, и я одолжу ему требуемую сумму.
Бедная маленькая миссис Стерк подскочила в восторге, почувствовала головокружение и с жалкой улыбкой на помертвевшем лице, едва не теряя сознание, опустилась на стул.
— Но я ставлю одно условие: скажите откровенно, дорогая мадам, чем вы руководствовались, направляясь сюда, — прямым указанием или намеком со стороны вашего супруга?
Нет, нет, ничего подобного; она решила все сама; она ни словом не обмолвилась мужу, а то бы он ее не пустил, а теперь не знает, как ему признаться.
— Он не станет особенно сердиться, уверяю вас, любезная мадам; придя ко мне, вы поступили мудро. Я склоняюсь перед вашим здравым смыслом и энергией; и если вам впредь понадобится дружеская услуга, прошу вас, вспомните о том, кто всегда готов вам помочь.
Дейнджерфилд сел и быстро настрочил:
«Дорогой сэр, от миссис Стерк мне стало известно, что у вас возникла срочная нужда в сорока фунтах; осмелюсь также предположить, что сюда еще необходимо добавить некоторую сумму на сборы и проч. Поэтому беру на себя смелость приложить к письму пятьдесят гиней — полагаю, этого достаточно, чтобы покончить с вашими неприятностями. О возврате долга договоримся позже. Миссис Стерк дала мне расписку. Ваш всепокорный, нижайший слуга
Пол Дейнджерфилд. Медный Замок, Чейплизод, 2 октября 1767».
Тут бедная маленькая миссис Стерк принялась благодарить как одержимая. Однако Дейнджерфилд мягко тронул ее за рукав и с легким поклоном настоятельно проговорил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
