Как силы космоса влияют на нашу судьбу. «Каждое живое существо – это двигатель, настроенный на работу Вселенной. Нет ни одного созвездия или туманности, ни одного солнца или планеты, которые бы не ощущали контроля над своей судьбой не в расплывчатом и неточном астрологическом смысле, а в прямом и положительном смысле физики.
Более того: во всем мире не существует объекта, наделенного жизнью – от человека, покоряющего стихии, до самого ничтожного создания, – который не колеблется в такт движению вселенной».
Когда Тесла вынашивал эти идеи, то есть в начале 1890-х годов, он изучал труды Герберта Спенсера, а также буддийские учения. Он даже подарил своему другу Джонсону экземпляр книги о буддизме. Тем не менее влияние принципа Маха и законов Ньютона, касающихся импульса движения Земли, солнца и галактик, также сказывается в его космологической парадигме. «Буддисты выражают эту точку зрения по-своему, христиане по-своему, но те и другие едины в одном: мы – одно целое. Наука также признает существование связи между отдельными объектами, хотя не в том смысле, в каком считает, что солнце, планеты и луны созвездий являются одним телом, и не может быть сомнений в том, что в свое время все это будет экспериментально подтверждено».
Изучавший в молодости психологию воли (оккультные психологические принципы), Тесла твердо верил в самоопределение и в невероятную силу воли. Однако ему удавалось примирять этот внутренний процесс, который философ Джордж Гурдьефф связывает с непосредственным проявлением души, со своей концепцией внешнего бихевиоризма. Для Тесла искра жизни не просто биологического происхождения – она присутствует в структуре материи: «Даже материя, считающаяся неорганической, мертвой, отвечает на раздражители и представляет неопровержимые свидетельства наличия принципа жизни».
Такие вещества, как металлы, реагируют на стимулы, то есть на магниты. Тесла отказывается отделять движущие силы, участвующие в электромагнитных процессах, от реакций «живой материи». Это, по сути, и есть «сила вриля» Булвера-Литтона. Энергия Вселенной диктует жизнь. «Таким образом, все сущее, органическое или неорганическое, движущееся или инертное, подвержено воздействию внешних стимулов. Между ними нет разрыва, целостность не нарушена, не существует никакого частного и характерного «жизненного агента». На важнейший вопрос Спенсера «Что заставляет неорганическую материю переходить в органическую форму?» найден ответ. Это солнце, тепло и свет. Там, где они, – там жизнь».
Поскольку Тесла сам был «самодвижущимся автоматом, находящимся под полным контролем внешних воздействий», он мог использовать себя в качестве модели для создания «телеавтомата». Тесла утверждал, что память есть не что иное, как «повышенная чувствительность к повторяющимся стимулам». Творческое мышление и сны берут начало во вторичных отражениях первичных внешних стимулов.
«Я давно вынашивал идею создания автомата, который станет моей механической копией и будет реагировать, как и я, хоть и более примитивно, на внешние раздражители. Очевидно, что такой автомат должен обладать движущей силой, органами передвижения, направляющими органами и одним или двумя органами чувств, способными реагировать на внешние раздражители…
Неважно, будет ли это автомат из плоти и крови или из дерева и железа, поскольку он сможет выполнять все функции, присущие разумному существу».
Для Тесла его лодка с дистанционным управлением была не просто механизмом, а новым технологическим творением, наделенным способностью мыслить. По мнению ученого, это была своего рода первая небиологическая форма жизни на планете. В качестве прототипа эта форма жизни была «наделена», по словам Тесла, «заимствованным разумом», то есть его собственным! «Она сможет следовать указанным курсом или повиноваться данным заранее командам, сможет отличать, что должна и что не должна делать, и запоминать впечатления – последнее, несомненно, послужит образцом для ее последующих действий».
Очень немногие были способны оценить значение этого творения в 1898 году и вместо этого набросились на Тесла.
В ноябре 1898 года главный эксперт по патентам стал свидетелем демонстрации «телеавтомата» Тесла перед выдачей патента совершенно, по его заявлениям, «невероятного». «Помню, что, когда позднее связался с чиновником в Вашингтоне, собираясь предложить свое изобретение правительству, – писал Тесла, – он рассмеялся. Никто тогда не думал, что есть хоть какой-то шанс улучшить это изобретение».
«Уолдорф-Астория» (1898)
...
29 ноября 1897 года
Дорогой Лука,
я пришел к выводу, что столь значительное литературное событие – появление вашего замечательного сборника стихов – должно быть отпраздновано ужином в «Уолдорфе», как изящно намекнула миссис Филипов. Поскольку это не представляется возможным ввиду вашей огромной популярности, я бы попросил вас назначить другой день, но поскорее, так как мои средства скоро могут истощиться.
Искренне ваш,
Н. Тесла
«Уолдорф-Астория» была самой высокой гостиницей в мире, центром проведения банкетов, концертов и городских собраний, а также местом постоянного или временного проживания богатейших и самых именитых горожан. Жить в этом отеле стало целью, к которой стремился Тесла. Она была достигнута в конце года, и этот период продлился два десятилетия. Построенный в два этапа, подлинный «Уолдорф» был завершен Уильямом Уолдорфом Астором в 1893 году, а «Астория» – его кузеном, Джоном Джейкобом Астором в конце 1897 года. Вначале Джон не хотел использовать дом своей матери под возведение гостиницы, но, после того как Уолдорф получил за первый год 4,5 миллиона долларов, изменил свое решение. Открытие гостиницы «ознаменовало начало нового стиля жизни», олицетворяющего изысканность, сердечность, помпезность и элегантную величественность.
Управляющий Георг Болдт был прусским эмигрантом, уроженцем острова Рюген, расположенного в Балтийском море недалеко от Дании. «Вежливый, полный чувства собственного достоинства и скромный», Болдт напоминал «типичного немецкого профессора. У него была коротко стриженная бородка, за которой он тщательно ухаживал, и пенсне на черном шелковом шнурке». Описываемый также как «поборник строгой дисциплины и человек переменчивого настроения», Болдт был в своем роде самым отъявленным снобом. «Я предпочту видеть миссис Стайвесент Фиш в одиночестве пьющей чай в пустой Пальмовой комнате, нежели дюжину менее известных гостей», – заявлял Болдт.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
