поприветствовал главного МакДугалл, словно они между делом пересеклись на банкете. — Рад видеть вас в добром здравии.
— И тебе не хворать, Ал, — как ни в чём не бывало, поздоровался тот. — Как дом, как супруга?
— Спасибо, всё вполне неплохо.
— Рад за тебя. А вот мой сын сейчас в больнице. И неизвестно, когда он оттуда выйдет и во сколько мне всё обойдётся. Не говоря даже, что это просто некрасиво, когда в приличном заведении на нейтральной территории какая-то обезьяна с ближайшей помойки вдруг начинает тыкать в тебя ножом. Это вредит репутации. Ал, ты ведь согласен, что так дела не делаются? — всё так же вежливо спросил босс, поднимаясь из-за стола.
— Не думаю, что моё незначительное мнение здесь может на что-то повлиять. Я плачу все налоги на бизнес Патрику, и насколько мне известно, он должен был отправить своих представителей, дабы разрешить с вами это прискорбное недоразумение, — скромно ответил Альберт, переводя разговор на свою «крышу».
— Да-да, он их присылал. Увы, но мы не нашли взаимопонимания, — с наигранным сожалением произнёс мистер Чэн. Затем он взял со своего стола пистолет, в котором Кайнетт узнал оружие Альберта, и неторопливо подошел к ним. — Его предложение оказалось совершенно несерьёзным, и в другой ситуации, я бы назвал его даже унизительным, но чего ещё ожидать от ирландцев? Из-за тебя пострадал не просто один из моих бойцов или командиров, а мой собственный сын. Старший сын. Семья, это ведь главное в жизни, Ал, ты должен понимать это не хуже меня. Вы, шотландцы, тоже ведь кое-что слышали о кровной мести, как мне говорили. А мне за кровь моего наследника предлагают какие-то отступные. Поднять долю в одном деле, уступить мелкую лавку на границе территорий, выплатить какую-то там компенсацию за ущерб… Мне предлагают деньги за подобное — ну разве это не пошло, Ал?
— Со всем возможным почтением к вам, должен заметить, мистер Чэн, что это не я отдал столь опрометчивый приказ напасть на вашего уважаемого наследника, — глядя на него снизу-вверх аккуратно возразил торговец, привлекая на помощь всё своё красноречие. За годы работы он уже успел понять, что когда имеешь дело с триадами, то велеречивость позволяет если не выкрутиться из проблем, то хотя бы немного их смягчить. — И это не я совершил само это ужасное преступление, презрев все договоренности между уважаемыми людьми. Вы — большой человек, мистер Чэн, а я всего лишь торговец, который пытается прокормить свою семью, как умеет. Я искренне сочувствую вашему горю и готов безвозмездно предложить вам несколько особых составов, которые, без сомнения, могут помочь вашему сыну облегчить его страдания и в кратчайшие сроки избавить от этих ран и даже шрамов, если он сам того захочет.
— Ты что-то совсем-совсем неверно понимаешь, Ал. Именно из-за того товара, что ты продал, это нападение вообще оказалось возможным. Все остальные варианты были перекрыты, не нужно считать меня за идиота. Но ты подарил этим мразям возможность, которой не ожидал никто и которая нарушает все договорённости и сводит на ноль все приготовления, или ты до сих пор этого себе не уяснил? И теперь ты пытаешься в качестве компенсации предложить мне какие-то мази и порошки? Мои люди на каждом лотке в Вест-Энде торгуют «волшебными снадобьями по рецептам лекарей императора», которые делают из давленых тараканов и крысиного дерьма, так что мне ли не знать цену шарлатанам? Я рад, что вы на этом организовали свой маленький успешный бизнес, но он приносит проблемы приличным людям. Не будет ли честно для всех, если твоя несчастная торговля вновь будет идти по правилам и больше не станет мешать чужим делам? — спросил он, поднимая «Браунинг» и приставляя к голове мальчишки. — Может, тогда ты осознаешь, что не стоит лезть туда, куда не следует, и брать на себя слишком много?
— Мистер Чэн, все отлично знают, что вы деловой человек, и уважают вас за это. Так не будет ли с вашей стороны опрометчиво отказаться от, не побоюсь этого слова, эксклюзивных услуг и редчайших предметов, даже после столь печального инцидента? Я понимаю, что такое семейная честь и месть за своих, но уникальные возможности, недоступные буквально никому другому, могут дать вашей семье и вашему делу намного больше, чем кровь одного человека, мало причастного к произошедшему и не имеющего против вас и ваших родственников абсолютно никакого злого умысла. Да, это ошибка, без сомнения, и ошибка трагическая, но ошибки можно и нужно исправлять, оборачивая к ещё большей выгоде, разве нет?
— Не думаю. Мой авторитет стоит дороже твоих денег, а твои «особые услуги» не окупят позора, — китаец демонстративно большим пальцем взвёл курок пистолета, и плотнее прижал ствол ко лбу ребенка. — За кровь платят кровью. Возможно, вспоминая об этом несчастном, ты в следующий раз подумаешь головой, прежде чем что-то делать. А попытки купить моё прощение просто смехо… — вдруг Чэн дёрнулся, совсем рядом грохнул выстрел, — кх-х-ха…
— Ну, твою же неизвестную мне мать, Джеймс! Мы ведь уже практически договорились! — с искренней досадой воскликнул Альберт, глядя как босс триады захрипел и задёргался, когда из его горла и шеи в нескольких местах высунулись тонкие нити блестящего, но уже испачканного в крови металла.
Кайнетт терпел долго. Терпел, пока шел этот нелепый разговор. Терпел, пока самовлюблённый уголовник расхаживал перед ними с пистолетом и строил из себя хозяина жизни. Даже терпел, когда ствол оружия оказался направлен ему в голову, ведь если их не убили сразу, значит, какой-то смысл во всей этой болтовне и мерянии собственной важностью должен быть. Возможно, китаец в самом деле не собирался убивать его, а хотел лишь поднять ставки в торге, может быть, урвать себе долю в их бизнесе «по взаимному согласию». А все разговоры про честь семьи и кровную месть были лишь поводом и набиванием цены собственным претензиям. Это звучит вполне разумно. Однако звук взводимого курка стал для него последней каплей, пробудив, казалось, уже слегка поблекшие воспоминания о судьбе невесты и о собственной гибели.
Усилием воли Арчибальд запустил магические цепи, по заранее просчитанной схеме изменил структуру металла наручников, заставив сталь стечь с запястий и собраться в правой ладони тяжелой холодной каплей. Затем, когда китаец вновь принялся что-то самодовольно выговаривать Альберту, резко встал со стула и вскинул руку перед собой, одновременно сбивая в сторону пистолет. Бандит рефлекторно нажал на спуск, выстрел прозвучал прямо у виска, оглушив на одно ухо, мимо головы просвистела пуля, но это уже не имело значения. Послушный магу металл резко метнулся вперёд, к
