– Эй, ребята! По коням! – приказал капитан. – Последний бой, еще один бой.
"Ладно, пойдем", – мрачно подумал Ренар.
* * *
Для макиемов, находившихся на земле, и для паривших в воздухе огромных красноглазых треугольников, именуемых себу, это было впечатляющее зрелище, даже если учесть, что они по-разному толковали понятие "величественный". Гроза уже начиналась; в небе клубились черно-оранжевые тучи, раздавались грозные громовые раскаты, то и дело вспыхивали молнии, на какое-то мгновение освещавшие место действия.
И вот в грозовом небе появились аджитары; вначале это были крошечные черные точки, которые стали расти, пока не превратились в хорошо различимые фигуры. Огромные разноцветные кони, без устали махавшие широкими лебедиными крыльями, летели в V-образном боевом строю – десятки в лидирующей волне, десятки позади, защищая фланги.
Всадники опустились довольно низко. Максимальная высота полета пегаса составляла от тысячи пятисот до тысячи восьмисот метров, но сейчас из соображений безопасности они летели намного ниже, вероятно, не более чем в трехстах метрах над сухопутными войсками.
Похожие на птеродактилей, себу со сверкающими красными глазами двигались за макиемской пехотой, чтобы обеспечить дополнительное прикрытие наступающим аджитарам. Гигантские летающие рептилии были вооружены сдвоенными гарпунными трубками; прицеливание и выстрел производились движением головы.
Макиемы буквально слышали биение огромных крыльев, когда себу пролетали над их головами; раздавались даже приветствия и крики одобрения – уже один вид этих красноглазых тварей вселял оптимизм и снимал нервное напряжение, вызванное ожиданием предстоящего броска.
Противник, силы которого были истощены непрекращающимися боями, подтягивал резервы с севера и юга и пока выжидал, Джукасы надеялись прорвать оборонительную систему себу и сразить огромных пегасов пулями или жалами, несмотря на то что в последнем случае они обрекали себя на смерть.
Аджитары уже видели цель: наполовину вросший в землю чудовищный улей, поднимающийся на высоту более тридцати метров. Он был сильно поврежден орудийным огнем и атаками с воздуха, зиял пробоинами и проломами, но еще держался.
Казалось, в тысячах крошечных отверстий отражаются грозовые вспышки, – так оно и было: они отражались в огромных многофасеточных глазах защитников улья, образовавших высокоорганизованные, тесно спаянные рои, готовые встретить приближающегося врага. Меньше чем через минуту начался бой.
Джукасы были громадными созданиями с грозными жалами примерно метровой длины. Однако жало являлось неотъемлемой частью позвоночника и в случае использования отламывалось, а значит, ломался весь спинной хребет, что вызывало немедленную смерть. Эти покрытые черной с золотом шерстью существа в первую очередь рассчитывали на свое оружие – огнестрельное, пружинного типа (Джукасис был среднетехнологический гекс). Оно помещалось в огромных футлярах, укрепленных немного ниже груди, управлялось одной из восьми гибких, похожих на когти, пчелиных ног и могло производить десять выстрелов в секунду; магазин вмещал двести пуль.
Однако такое полуавтоматическое оружие создавало серьезнейшую проблему: во время воздушного боя джукасам приходилось внимательно смотреть по сторонам, чтобы в сгущающейся темноте не перестрелять друг друга.
Их тактика была проста: они создали непрерывную линию обороны; передняя цепь дожидалась, пока в пределах досягаемости ее пулеметов не оказывались боевое прикрытие себу и передняя линия аджитаров, после чего открывала огонь. Израсходовав все боеприпасы, пчелы первой линии снижались, давая дорогу следующему рою, который, пролетев над их головами, открывал огонь. Если все проходило как надо, они спускались в улей, чтобы получить дополнительные магазины, и присоединялись к своим собратьям, находящимся в последней линии обороны. Но силы джукасов уже были основательно потрепаны; отстреляв, цепь распадалась на отдельные группы крылатых бойцов.
Гарпуны себу по эффективности не шли ни в какое сравнение с пулеметами джукасов; но, оказавшись лицом к лицу с пчелиным роем, себу редко промахивались. Тактика птеродактилей заключалась в том, чтобы пробить брешь в боевом порядке пчел, ворваться в середину роя, где пулеметы применять бессмысленно, и огромными острыми, зубастыми клювами рвать врагов на части.
Раскаты грома и воздушные вихри, свидетельствовавшие о том, что буря вот-вот разразится, послужили как бы сигналом к началу битвы.
Передняя линия пчел открыла пулеметный огонь. Многие атакующие были убиты, аджитары и кони падали на землю, но на их месте сразу появлялись новые всадники, так что боевой строй не нарушался. Пчелам приходилось туго – сохранять стабильность роя в бешено крутящемся воздухе оказалось очень непросто; некоторые защитники начинали кружиться и, продолжая стрелять, проделывали бреши в своих собственных рядах.
Воспользовавшись полученным преимуществом, себу врывались в эти бреши; уворачиваясь от смертельно опасных жал, они вонзали свои гарпуны в мягкие тела джукасов и разрывали их на куски. Из восьмидесяти четырех аджитаров, находившихся в передней линии атакующих, полет продолжали всего семнадцать, но боевой порядок не пострадал – место павших занимали те, кто летел сзади. Несмотря на стремительные действия себу, некоторым джукасам удавалось уворачиваться.
Ренар только что двинулся во второй волне атакующих за лидерами, и времени на раздумья у него просто не оказалось. Внезапно слева от Дома мелькнуло огромное черно-золотое тело, он поднял свой собственный гарпуномет и выстрелил. Гигантская пчела рухнула на землю, не издав ни звука.
Неожиданно всадников стало больше; они ворвались в рой и сошлись с джукасами слишком тесно, чтобы те могли пустить в ход пулеметы, но достаточно близко, чтобы начать рукопашный бой.
Аджитары выхватили свои тасты и зарядили их. Им достаточно было слегка прикоснуться к врагу; это оказалось нетрудно: стоило взмахнуть шестом, как поблизости оказывался джукас.
В предыдущих боях в последнюю минуту из улья вылетал новый рой, и атакующим не удавалось закрепиться на захваченных позициях. Ныне положение изменилось. По обе стороны седел аджитаров висели канистры с мгновенно воспламеняющейся жидкостью; впервые они сумели вылить ее на улей.
Всадники нападали и отступали, возвращались в не утихающую воздушную битву и снова описывали мертвые петли, уклоняясь от пуль и смертоносных жал. Все больше и больше коней, людей и птеродактилей падало с неба, но на каждого погибшего приводилось десять обороняющихся самоубийц, причем в отличие от атакующих у них совсем не осталось резервов. Передняя линия аджитаров снова двинулась вперед; на этот раз они летели так низко, что им были видны безмятежные лица нелетающих рабочих пчел, наблюдающих за жестоким сражением из ячеек и дверных проемов улья.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
