ее взгляде неприкрытый гнев. – У меня не было денег, чтобы ей помочь, да она наверняка и не взяла бы их. Но в итоге все кончилось плохо. Ее муж, Лесего, отец Коффи, связался с опасными людьми, и его обманом вынудили подписать контракты, согласно которым он сам, моя дочь и их ребенок попадали в долговое рабство, чтобы отработать его непомерные долги. И с тех пор они так и не смогли освободиться.
Экон нахмурился. Он никак не мог разобраться в чувствах. Ему показалось, что он узнал Коффи за те несколько недель, которые провел рядом с ней, – или, по крайней мере, начал ее узнавать. Но слушая Тэмбу, он осознал, что на самом деле почти не знал эту девушку. Он вспомнил историю, которую Коффи однажды рассказала ему у костра, после того как обработала его раны. Она немного рассказала о родителях и о том, как они оказались в Ночном зоопарке, но это была лишь малая часть истории.
– Почему ты не помогла им? – Вопрос вырвался у него прежде, чем он успел себя остановить.
Тэмба склонила голову.
– Потому что я принесла клятву, вечный обет. Это самое непреложное обещание, которое может дать дараджа.
– Обет? – повторил он. – Ты не помогла дочери и внучке из-за обета?
Глаза Тэмбы вспыхнули.
– Я пожалела об этом сразу же, как только принесла обет, и с тех пор жалею об этом каждый день и каждую ночь. Тогда я думала, что поступаю правильно. Я думала, это сделает ее счастливой, даст свободу, которую она всегда хотела. Но в итоге оказалось, что я дала ей единственное, чего не хотела бы дать, – жизнь, полную сожалений.
– Думаю, это не вся правда, – не сдержавшись, произнес Экон. Когда Тэмба подняла на него взгляд, он пожал плечами: – Я, конечно, никогда не встречался с твоей дочерью, но я знаю Коффи, что бы ты об этом ни думала.
– И какая она? – спросила Тэмба. Вопрос прозвучал непринужденно, но Экон услышал напряжение в ее голосе.
– Упрямая, как и следовало ожидать, – ответил Экон и, неожиданно для себя, усмехнулся: – Иногда она выводит из себя. Ничего не планирует наперед и не упускает случая пнуть того, кто ее разозлил. – Он сжал губы и задумался. – Но еще она добрая, веселая и хранит верность до конца. Она хороший человек. – Он кивнул Тэмбе: – И я думаю, отчасти это благодаря тебе.
Довольно долго Тэмба сидела, не открывая рта, и рассматривала свои руки. Когда она снова заговорила, ее голос был тихим:
– Это очень добрые слова, юноша. – Она похлопала его по плечу, встала и окинула взглядом стоянку. – Я рада, что моя внучка может называть тебя другом. Надеюсь, так будет всегда.
– Да, – тихо ответил Экон. – Я тоже надеюсь.
* * *
Остаток дня они почти не разговаривали с участниками Компании. Примерно раз в час Ано и Контар относили пряности и травы бандарийским купцам для обмена или продажи, а остальные тем временем готовились к следующему этапу путешествия. Из Бандари Компания планировала отправиться на корабле на запад по реке Ндефу, чтобы добраться до города под названием Чини – столицы региона Кусини. Ано согласилась, чтобы Экон и Тэмба переночевали вместе с остальными, а утром их пути разойдутся. Экон мало спал в ту ночь. Когда он пытался уснуть, сновидения и кошмары опутывали его. Ему являлись видения, не то реальные, не то порожденные воображением, а потом их сменяли гротескные чудовища – сначала нанаболеле, потом валаджи. В конце концов он решил не мучиться и просто слушать треск костра. К восходу солнца он уже встал и оделся. Перед их последней совместной трапезой с участниками Компании Ано протянула им походные плащи.
– Вам они пригодятся, – пояснила она. – Дальше будет только холоднее. – Она посмотрела на них: – Надеюсь, вы найдете свою подругу.
– Спасибо, – искренне ответил Экон. – За все.
Они с Тэмбой попрощались с остальными участниками Компании, и Экон с удивлением осознал, что с каждым прощанием ему становится все грустнее. Путешествовать вместе с Компанией было непросто, и о роскоши не было и речи, но Экон теперь понимал, что впервые в жизни оказался там, где чувствовал себя своим, – там, где его принимали. Он поднял взгляд и обнаружил, что перед ним стоит Сафия – последняя, с кем он не попрощался. Она пожала руку Тэмбе, и та тут же сказала, что ей нужно отойти, и оставила их с Эконом наедине. В неуютной тишине проходила секунда за секундой, и ни один из них не мог посмотреть другому в глаза. В конце концов Экон заговорил первым.
– Я вел себя как скотина. – Он не попытался смягчить слова. – Извини.
Сафия кивнула, и Экону показалось, что в этом жесте промелькнула печаль.
– Я прощаю тебя, – сказала она, – и надеюсь, что на юге вы найдете то, что ищете. Если ты передумаешь, Компанию несложно найти. Уверена, наше предложение присоединиться останется в силе.
– Ох, сомневаюсь, – ответил Экон. – Уверен, что Ано более чем рада от меня избавиться.
Сафия подняла бровь.
– А я бы не была так уверена, – сказала она. – Я вчера говорила с Контаром. Это он формально пригласил тебя в Компанию, но надоумила его Ано. Она сказала ему, что, по ее мнению, ты станешь отличным дополнением для нас.
– Правда? – Экон нахмурился, искренне удивленный. – Но почему она…
– Экон? – Тэмба подошла к нему, держа в руке сумки. – Ты готов?
Экон посмотрел на Тэмбу, затем на Сафию.
– Я…
Сафия шагнула к нему так быстро, что он не успел произнести ни слова, и поцеловала его в щеку – так легко, что Экон мог решить, будто ему померещилось. Кожа горела в том месте, где ее коснулись губы Сафии.
– До новой встречи, Экон, – сказала она, повернулась и зашагала обратно в лагерь. – Пусть боги хранят тебя.
* * *
Дороги, по которым они шли, теперь казались другими, и Экон не мог понять, в чем дело – в том, что теперь они с Тэмбой путешествовали одни, или что-то действительно неуловимо изменилось.
Ему казалось, что теперь им попадается намного меньше путников, и если раньше дорога была хорошо утоптанной и широкой, то теперь становилась тем уже и извилистей, чем дальше они продвигались. Когда они путешествовали с Компанией, в той части маршрута, где регион Замани сменялся регионом Кусини, пейзажи преображались в течение дня, и они видели то болота, то поля. Но после того, как они с Тэмбой сели на паром через реку Ндефу, неоднозначности кончились – теперь они углубились в южную часть Эшозы.
В воздухе почти постоянно висел туман. Иногда он превращался в такое густое облако, что казалось, будто на дорогу бросили огромный кусок ваты, который может их поглотить. В другие дни туман был серебристым
