о грозящей ей беде, деревне. Ночь медленно, пока еще нерешительно, накатывала на мир, словно опасалась того, что сейчас тут произойдет.
С одной стороны, слева от Богумира переминался с ноги на ногу, и улыбался лихо, а с другой, по правую руку хмурился в человеческом облике Ратмир.
Бог слышал, как возбужденно дышит сзади Слава. Боится девушка, и это не мудрено, не место ей тут, но разве переубедишь упрямицу. Говорит, что ее любовь и молитва поможет в бою. Какая уж тут любовь, скоро по полю ненависть разольется. Упыри, они только кровь пить любят, все остальное помеха, вот и вся их любовь.
Богумир обернулся, и ободрительно улыбнулся невесте, Славуня кивнула в ответ. Бледная как мел, дрожит, а в глазах непреклонная решительность. Такая не убежит, и не предаст. Хорошо хоть она одна, а то и Перв все за меч хватался, все в бой рвался, еще и князь едва дружину не поднял. Не понимают они глупые, что люди для упырей корм, как мыши для кота, лови да лопай, никакого сопротивления. Помеха смертные в такой сече, даже глазом моргнуть не успеют, как и их в кровососов обратят, врагами рода человеческого сделают. Это война богов да нежити, только они могут достойно сопротивляться такой напасти.
— Мать честная, это от коль же их столько тута насобиралось. — Каркнул смешком на плече Богумира Орон, рассматривая приближающихся упырей. — Хорошо, что убирать потом не надо, сами поутру на солнышке расплавятся.
— Ага! То-то удивятся крестьяне, такому количеству на дороге грязи, дождя-то давненько не было, а тут глянь как развезло. — Донесся из-под ног Богумира знакомый, наглый голос.
Внук Перуна вздрогнул от неожиданности, посмотрел вниз, и мгновенно разозлившись, но тем не менее удивленно, воскликнул:
— Ты-то тут, что делаешь, червяк капустный?
— По волчьим следам пришел, не могу такую потеху пропустить. — Захохотал Филька, и посмотрел на хмурого светлячка. — Нам со Светозарушкой тоже интересно глянуть, что да как, а что до кровососов, так мы для них интереса не представляем, у нас кровушка не вкусная. Постоим в сторонке, да полюбуемся, как вы их шинковать будите.
— Все тебя на приключения тянет, и меня за собой тащишь. Чего тебе капусты в подвале не жралось. Растопчут в сече, будешь знать, как любопытничать. — Пробубнил недовольно Светозар.
— Ну-ка, замолчали оба, и брысь в сторону. — Рявкнул Богумир. Сейчас бой начнется. Не путайтесь под ногами.
Упыри медленно приближались. Тёмно-коричневая масса нерешительно выползала из блажащего леса. Видимо не ожидали кровососы, что их буду встречать, надеялись на легкую поживу.
Их было много. Очень много. На много больше, чем предполагали защитники.
Богумир медленно достал из ножен полыхнувший молниями меч, и стая завыла, на поднявшуюся в этот момент в небо луну.
— Для меня большая честь принять бой плечом к плечу с легендарными оборотнями, и их бессмертным вожаком, Ратмиром. — Выкрикнул бог. — И еще с тем, кто был когда-то врагом, но осознал, и стал другом. — Он поклонился лиху. Станем стеной! Не пропустим тварей в деревню, не дадим гадость творить. Кто к нам со злом пришел, тот пусть тут и останется, но только не хозяином, над покоренными рабами, а навозом смердящим.
Стая еще громче завыла, а лихо рассмеялся, и вскинул над головой огромную, сучковатую дубину.
— Хорошо-то как! Оказывается, и за добро стоять, тоже дюже весело бывает! — Прозвучал над дорогой его громкий хохот. — Расступись браты! Славка на потеху пришел! Не ровен час, зашибу! — Его крик словно послужил сигналом атаки упырей.
Они сорвались с мест, и расползающимся туманом, бросились в бой. Молниеносно, как ртуть в щели, просочились твари меж, оборотней им за спины, но волки небыли неповоротливыми людьми, и потому успели развернуться, и вместо оголенных шей, упырей встретили клыки, дубина и меч-молнии.
Слава вздрогнула, внезапно увидев перед собой, острые зубы коричневого, волосатого упыря, не поверившего такой удаче (беззащитной давке), и потому промедлившего. Несмотря на страх девушка запела:
— Будь благословен,
Роде — Вождь наш,
и ныне, и присно, и от круга до круга!
И веди нас ко Славе Трисветлой!
Тако бысть, тако еси, тако буди!
Голос ее, с каждым словом креп, и наливался силой, а упырь нерешительно отступал:
— Во Славу Богов и Предков наша!
Пращур-Род, Род Небесный!
Укрепи сердце моё в Святой Вере,
Даруй мне Мудрость Предков моих, сынов и внуков Твоих.
Даруй счастье и мир народам Твоим,
Ныне и присно и от круга до круга!
Тако бысть, тако еси, тако буди!
И тут случилось чудо. Кровосос прыгнул, но острые зубы, готовые вот-вот впиться в девичью шею, с лязгом врезались в непреодолимую, невидимую стену, и его словно ударили. Он отлетел в сторону, прямо под ноги бросившегося на выручку невесты, Богумира, и тот, не растерявшись, вогнал ему меч в сердце.
— Трижды Святовеликому, животворящему
Великому Триглаву Мира Яви — Сварогу,
Световиту, Перуну, кои есмь — Совесть,
Свет и Свобода всех Родов Расы Великой и потомков Рода Небеснаго!
Тако же наша Отцы начинали,
Великую Славу Ему воспевали,
и вспоминаша о Сечах и Бранях, со ворогом лютым из мрака изшедшим.
Тако же и мы Велику Славу речём, ныне и присно и от Круга до Круга!
Тако бысть, тако еси, тако буди!
Смотрела на любимого и пела, не останавливаясь Слава, а вокруг нее бушевал, кровавый танец смерти.
Сверкал молниями меч, мелькала с ошметками прилипших волос, и мозгов дубина, лязгали белоснежные клыки волков, и шипели бессильной злобой упыри.
Богумир сосредоточенно срубал с узких плеч уродливые головы, обрубал тянущиеся к нему когти, и медленно передвигался по полю, от одного врага, к другому. Бог монотонно делал свою работу.
Лихо хохотал, прыгая от счастья по дороге, то вперед, то назад, бил, и бил, размахивая дубиной. Головы его противников, лопались перезрелыми арбузами, заливая все вокруг кровью, и мозгами, а он был счастлив, как мальчишка новой игре.
Ратмир кидался туда, где упырей было особенно много. Где стая уже не справлялась. Он не защищал себя, он искал смерти, и рвал врагу глотки. Все тело оборотня, перекинувшегося в огромного волка, покрывали страшные раны. Во многих местах шкура свисала рваными лоскутами, оголяя мясо, но
