был мрачный и тупой.
– Нет у меня никакой жены, – пробурчал он. – Я с ней разошелся.
– Ну, это чушь, понимаете ли, – заволновался капитан. – Жена у вас есть совершенно точно, и в настоящий момент она находится у своих сестры и зятя под Престоном. Адрес – Государственная ферма НВ-313.
– Так, – зловеще прохрипел Тристрам. – Так вот где эта сука!
– Да, ваша жена находится там, – подтвердил капитан. – Там она ждет рождения, понимаете ли, незаконного, хотя и законнорожденного, ребенка.
Экс-священник, устав ждать, когда капитан опустится на колени и начнет свою Исповедь, уже слушал, покачивая головой и тяжело вздыхая, признания какого-то невидимого незнакомца. «Блудодеяние – мерзкий грех. Как часто вы его совершали?» – бормотал расстрига.
– По крайней мере, таковым он считается, – продолжал капитан. – Вашу жену оставили в покое, понимаете ли, никто из наших людей не досаждал ей в этом убежище в Северной провинции. Я получил информацию о ее местонахождении через нашу службу контроля на транспорте. Может быть, вас удивляет, понимаете ли, почему мы ее не сцапаем? Может быть, вас это интересует?
– А-а, чушь собачья! – прорычал Тристрам. – Ничего меня не интересует, потому что я ничего не знаю. Засадили сюда подыхать с голоду, никаких новостей из внешнего мира, писем нет, никто ко мне не приходит…
Он уже готов был превратиться в прежнего Тристрама, распустить нюни, но взял себя в руки и заорал: – … и наплевать! Будьте вы прокляты! Мне вообще на всех вас, сволочей, наплевать! Понятно?!
– Ну и хорошо, – проговорил капитан. – Но время не ждет, понимаете ли. Я хочу знать, когда, по вашим подсчетам, у нее должен родиться ребенок?
– Какой ребенок? Кто что-нибудь говорил о ребенке? – бушевал Тристрам.
«Идите с миром, да благословит вас Бог», – отпустил кому-то грехи Блаженный Амвросий Бейли. Потом он забормотал. «Я прощаю мучителей моих. Сквозь свет этого всепожирающего огня я вижу вечный свет грядущего».
– Ах, не тратьте попусту время, понимаете ли! – нетерпеливо произнес капитан. – Вы же говорили, что у нее должен быть ребенок. Мы, конечно, довольно легко можем установить, что она беременна, понимаете ли. Я хочу знать, когда у нее родится ребенок. Когда она, по вашим расчетам, забеременела?
– Не знаю. – Тристрам уныло и безразлично покрутил головой. – Понятия не имею.
Капитан вынул из кармана кителя что-то завернутое в хрустящую желтую бумагу.
– Может быть, это оттого, что вы голодны, – предположил он. – Немного синтешока, возможно, поможет вам.
Капитан развернул плитку и протянул ее Тристраму. Блаженный Амвросий Бейли оказался проворней: мелькнув как молния, он вцепился в шоколадку, пуская слюни. Тристрам бросился на блаженного; рыча и царапаясь, они пытались вырвать друг у друга лакомство. В конце концов каждому досталось примерно по половине плитки. Трех секунд оказалось достаточно, чтобы липкая коричневая масса была сожрана без остатка.
– Давайте продолжим! – требовательно проговорил капитан. – Когда это произошло?
– Каа эо паиао? – Тристрам облизывал нёбо и обсасывал пальцы. – Ах, это! – наконец выговорил он разборчиво. – Должно быть, в мае. Я вспомнил, когда это было. Это случилось в начале Интерфазы.
– Что вы имеете в виду? – упрямо продолжал задавать вопросы капитан. – Что это за «интерфаза»?
– Да, конечно, – сообразил Тристрам, – вы ведь не историк, так ведь? О такой науке, как историография, вы и понятия не имеете. Вы просто наемный убийца с карманами, набитыми синтешоком.
Он рыгнул и сморщился от отвращения.
– Интерфаза началась тогда, когда все наемные убийцы вроде вас принялись расхаживать по улицам с важным видом. Дайте мне еще, черт возьми!
Неожиданно Тристрам набросился на своего сокамерника.
– Это был мой синтешок! Он предназначался мне, чтоб ты сдох!
Тристрам осыпал слабыми ударами Блаженного Амвросия Бейли, который, сложив руки лодочкой и воздев очи горе, причитал: «Отец небесный, прости их, ибо они не ведают, что творят».
Задыхаясь, Тристрам опустил руки.
– Ладно, – сказал капитан. – Теперь мы по крайней мере знаем, когда начинать действовать. Можете радоваться, понимаете ли. Скоро ваш брат будет окончательно скомпрометирован, а жена наказана.
– Что это у вас на уме? О чем вы говорите? О наказании? Какое наказание? Если вы собираетесь нагадить моей жене, то оставьте эту суку в покое, слышите? Она моя жена, а не ваша! Я со своей женой сам разберусь.
Без всякого смущения Тристрам вдруг слезливо зашмыгал носом.
– О, Битти, Битти! Почему ты не вызволишь меня отсюда?
– заскулил он.
– Вы понимаете, конечно, что вас гноят здесь по милости вашего брата? – проговорил капитан.
– Меньше болтайте, – неожиданно усмехнулся Тристрам, – а больше давайте синтешока, вы, жадный лицемер! Живее! Ну, давайте, давайте!
– Подайте на пропитание, Христа ради! – проблеял Блаженный Амвросий Бейли. – Не забывайте служителей Господа во дни благополучия вашего!
Блаженный упал на колени и, обхватив ноги капитана, чуть не повалил его на пол.
– Надзиратель! – завопил капитан.
– И оставьте моего ребенка в покое, – с угрозой произнес Тристрам. – Это мой ребенок, вы, маньяк-детоубийца!
Сжав свои слабые кулаки, он принялся барабанить по спине капитана, как по двери.
– Мой ребенок, ты, свинья! Передай мой протест и самые похабные пожелания этому самому сволочному из миров, ты, бандит!
Ловкими, длинными, как у обезьяны, руками Тристрам принялся быстро обшаривать карманы капитана в поисках синтешока.
– Надзиратель! – кричал капитан, стараясь освободиться.
Блаженный Амвросий Бейли отпустил его ноги и уныло пополз на свои нары.
– Прочтите пять раз «Отче наш» и пять раз «Богородицу» сегодня и завтра в честь этого Маленького Цветка, – бормотал он себе под нос. – Идите с миром, да хранит вас Бог».
– Ну как, они ведь ничего плохого вам не сделали, сэр, нет? – бодро поинтересовался входящий надзиратель. – Ну вот и хорошо!
Руки Тристрама, слишком несмелые, чтобы продолжать дальнейший обыск, повисли вдоль тела.
– Вот он, – показал на Тристрама надзиратель, – был сущий дьявол, когда сюда попал. Сладу с ним не было, настоящий уголовник. Ну а сейчас много покорней, – не без гордости сообщил тюремщик.
Тристрам забился в свой угол и непрерывно повторял: «Мой ребенок, мой ребенок, мой ребенок!» Нервно улыбаясь, капитан вышел из камеры, напутствуемый этим заклинанием.
Глава 5
В конце декабря в Бриджуотере (графство Сомерсет в Западной провинции) на Томаса Вартона, средних лет мужчину, возвращавшегося домой с работы чуть позже полуночи, напали несколько юнцов. Они закололи его ножом, разрезали тело, зажарили куски мяса на вертелах, поливая жиром, а потом разделили на порции и раздали обывателям. Все это совершенно открыто и без всякого стеснения было проделано на одной из площадей города. Голодная толпа ссорилась из-за кусков и обрезков мяса, ее сдерживали чавкающие и выпачканные жиром «серые» (ведь общественный порядок не
