я понял, меня ждет долгий вечер, я буду пялиться на нее и надеяться, что когда мы будем на концерте, она позволит мне обнять ее.
– Хочешь заняться чем-нибудь, чтобы отвлечься?
Она вопросительно поднимает бровь, и я закатываю глаза.
– Не в этом смысле. – Тянусь к боковой панели своего кресла и достаю блокнот и ручку. Между нами стоит стол, так что у нас идеальное пространство для игры. – Хочешь сыграть в «Виселицу»?
– Это фирменная бумага Хаксли Кейна?
– Скорее «Кейн Энтерпрайзес».
– Боже, а ты все-таки богат.
Усмехаюсь.
– Да. Так что, хочешь поиграть?
Лотти мило щелкает пальцами:
– К твоему сведению, я в этом эксперт.
– Полагаю, сейчас мы узнаем, так ли на самом деле.
Расчерчиваю поле, а затем отмечаю места для выбранного мною слова.
Лотти не торопится и изучает бумагу. Смотрит на меня, затем на бумагу, потом снова мне в глаза. Откидывается на спинку сиденья, скрещивает руки:
– Киска.
Мои глаза практически вываливаются из орбит.
– Что?
Она указывает на бумагу.
– Твое слово. Киска. Я права, да?
Какого хрена?
Она улыбается и смеется.
– Я права. Боже, я же говорила тебе, что хороша. – Забирает у меня бумагу и вписывает буквы в пустые клетки. – Впечатлен?
– Скорее напуган.
Смех, сорвавшийся с ее губ, настолько сексуален, что меня одолевает искушение перетащить ее через стол и усадить к себе на колени, где я смогу целовать ее, пока она не начнет задыхаться.
Черт, как же я хочу снова почувствовать вкус этих губ. Но впервые в жизни, когда речь заходит о женщине, которая мне нравится… Я чувствую себя неуверенно. Не скажу, что мы особо ладили, и наше общение уж точно нельзя назвать легким. Напряжение, дискомфорт, временами ложь. Не лучший способ начать отношения, и я гадаю, а хочет ли Лотти вообще начинать что-то со мной? Хотя, уверен, когда она спросила, свидание ли это, я заметил на ее лице радость. Я так думаю.
Лотти отмечает места для букв.
– Хорошо, твоя очередь.
Я изучаю слово из шести букв. Смотрю на нее. Потом снова на бумагу. Сжимаю подбородок:
– О.
Улыбаясь, она смотрит на меня и пишет первую букву О.
Широко улыбаясь, я продолжаю:
– М.
– Ты знаешь. – Она бросает в меня ручку.
– Оргазм. – Когда Лотти закатывает глаза, я говорю: – Не ты одна хороша в этой игре.
– Похоже, мы оба извращенцы. – Она прижимает руку к груди. – Я неинтеллигентная. А какое у тебя оправдание?
– Неинтеллигентная? – Я смеюсь. – Почему ты неинтеллигентная?
Она потирает руки.
– В детстве у нас не было денег.
– Деньги здесь ни при чем. Некоторые богатые люди – некультурные свиньи. Полные засранцы. Деньги не имеют к этому никакого отношения.
– О, тогда скажи мне, что делает человека культурным?
– Сердце. Ум. Душа. Это не имеет никакого отношения к статусу, скорее к твоей личности.
Задумавшись, Лотти наклоняет голову в сторону.
– Итак, основываясь на этих критериях, ты бы назвал меня культурной?
Не желая упрощать ей жизнь, я сообщаю:
– Ну, у тебя прекрасное сердце. Душа местами темная, но в целом добрая, а вот мозг… он у тебя какой-то ненормальный.
Лотти открывает рот от удивления, затем встает со своего места и направляется ко мне. Я не отодвигаюсь. Когда она протягивает руку, чтобы ткнуть меня в своим розовым ногтем, просто беру ее за руку и тяну к себе так, что она оказывается вынуждена сесть ко мне на колени.
Она в шутку сражается со мной, колотя меня в грудь.
– Я покажу тебе местами темную душу.
Усмехаюсь и удерживаю ее руки только для того, чтобы прижать их к бокам.
– Сейчас же отпусти меня. Я пытаюсь доказать тебе свою точку зрения.
– И что ты будешь делать? Забьешь меня до смерти?
– До смерти – это, кажется, перебор, не находишь, Хаксли? – Она приподнимает бровь. – Ты хватил через край.
– Это ты начала распускать руки. Откуда мне знать, что ты собираешься делать?
– Итак, ты думаешь, что я собираюсь колотить тебя до смерти… до смерти, Хаксли.
Пожимаю плечами.
– Вначале ты и правда ненавидела меня.
– Вначале да, но больше нет.
Я ухмыляюсь.
– Уже нет?
Лотти закатывает глаза и пытается слезть с меня.
– Я здесь не для того, чтобы потешить твое самолюбие.
Продолжаю удерживать ее на месте.
– Я никогда и не ждал от тебя подобного. Вот ущемить его – это другое дело.
– Кто-то должен спускать тебя с небес на землю.
– У тебя это чертовски хорошо получается.
– Считаешь, я лучшая в этом?
Отпускаю руки Лотти и кладу ладонь ей на бедро. Она не отстраняется, а остается на месте, что мне чертовски нравится.
– Между тобой и моими братьями жесткая конкуренция, но думаю, ты их обставишь.
– Буду носить свою медаль с гордостью.
– Мистер Кейн, – доносится из динамика голос пилота. – Мы заходим на посадку. Пожалуйста, займите свои места и пристегнитесь.
Похлопываю Лотти по коленке.
– Ты готова?
Она качает головой.
– Не думаю, но не похоже, что у меня есть время подготовиться. – Прежде чем слезть с моих колен, она протягивает руку и касается моей щеки. Выражение ее лица становится нежным, ласковым, когда она говорит: – Если я забуду сказать это сегодня вечером, спасибо тебе, Хаксли. Огромное спасибо за все это. Ты действительно исполняешь мою мечту.
Касаюсь ее руки и поднимаю ее к своим губам, чтобы поцеловать ладонь.
– Пожалуйста, Лотти.
* * *
– Я потею.
– Что? – смеюсь я. – Что значит – ты потеешь?
Мы стоим в очереди в концертный зал, и это первое, что она сказала мне с тех пор, как мы вышли из машины после того, как доели пончики. Мы разделили бургер и картошку фри в Killer Burger, выбрав бургер с арахисовым маслом, а затем отправились в Voodoo Doughnut и взяли по пончику, но поделились друг с другом, чтобы попробовать и тот и другой. Это была идея Лотти. Но после пончиков она не произнесла ни слова. В какой-то момент я задал ей вопрос, но она не ответила, а продолжала смотреть в окно. Я не знал, что происходит у нее в голове, поэтому просто решил оставить ее в покое.
Повиснув у меня на локте, она наклоняется ко мне:
– Хакс, я волнуюсь. Я вся потею и нервничаю. Мое тело не знает что делать.
Мне нравится, когда она называет меня Хакс. Из ее уст звучит очень приятно.
– Будешь вести себя как фанатка?
– Естественно, – уверенно произносит она. – Если ты ждал другого, ты меня совсем не знаешь. И я надеюсь, что ты тоже будешь выражать восторг.
– Хорошо, потренируюсь визжать как девчонка.
Лотти смеется.
– Я бы
