Рейган знала, когда разговор пошел о ней, – они оба повернулись в ее сторону. Серая Голубка улыбнулась, отвечая на вопросы сына. Одинокий Волк кивнул головой, довольный ее ответом. «О чем они говорят?» – думала Рейган. Вождь поднялся и подошел к ее кровати.
Она почувствовала себя неловко, когда Одинокий Волк молча рассматривал ее. О чем он думал? Какие у пего были планы по отношению к ней? Она облегченно вздохнула, когда Белое Перо заговорил, отвлекая отца от Рейган.
– Папа, ты нашел мужчину, которого искал?
– Да, мой сын! После нескольких дней поиска мы нашли его.
Глаза мальчика стали суровыми.
– Это он виноват в смерти моей мамы?
– Да, – Одинокий Волк присел и провел рукой по волосам Рейган.– Красавица не солгала мне.
Он медленно гладил ее шелковые локоны. – Он будет страдать, прежде чем умрет?
– Он будет страдать, как не страдал еще ни один человек, – ответ прозвучал жестко.– Боюсь, что он слишком быстро умрет. Он трус, и у него мало выносливости!
Он провел пальцем по щеке Рейган.
– Совсем не такой муж этой красавицы!
– Ты видел Чейза! – надежда и страх смешались в ее голосе.– Пожалуйста, не говори мне, что ты его убил!
Она встала на колени и сложила руки вместе, будто в молитве.
Мрачный взгляд появился на лице красивого воина, пока он продолжал гладить Рейган по щеке.
– Твой мужчина невредим, – сказал он наконец.– Вместе со своими воинами он уехал домой три дня назад.
Узнав, что Чейз жив, Рейган облегченно вздохнула. Она, наконец, ощутила ласкающую руку на своем лице, отодвинула голову, и рука его опустилась на ее плечо.
Она радостно улыбнулась.
– Теперь ты сможешь сам отомстить за свою жену, а я готова вернуться к себе домой.– Она отбросила в сторону покрывало и собиралась встать. Скоро наступит утро, и она сядет на Красавицу и поскачет домой к Чейзу.
– Я не сказал, что ты можешь ехать! – рука, задержавшаяся на плече Рейган, толкнула ее снова на шкуры.
– Конечно, я уеду! – глаза Рейган смотрели сердито.– Это единственное, что я должна сделать!
Он насмешливо улыбнулся в ответ на ее властный тон.
– Каким свирепым воином ты была бы, если бы родилась мужчиной! – Одинокий Волк встал величественно.– Я приму решение после того, как канюки съедят мясо с костей убийцы моей жены. Когда солнце достигнет верхушки деревьев, начнется его пытка с прохождения сквозь строй. Белое Перо знает, куда привести тебя.
Рейган встала на колени, открыла рот, чтобы закричать, что она не хочет смотреть на пытку Роскоя, а требует отправить ее домой. Но Одинокий Волк ушел, закрыв за собой дверь. Она снова опустилась, расстроенная, слезы потекли по ее щекам.
– Не плачь, Рейган.– Белое Перо пожалел ее.– Пойдем, ты должна умыть лицо и причесаться. Солнце почти достигло верхушек деревьев. Я слышу, как воины и женщины собираются у дома.
Рейган умылась, но мальчику пришлось самому причесать ее и набросить покрывало на ее плечи, прежде чем вывести на улицу. Наконец, до нее дошло, что она может никогда не вырваться из этой деревни, если Одинокий Волк решит оставить ее.
Как деревянная, она шла рядом с мальчиком и не возражала, когда он поставил ее впереди толпы, чтобы было видно все, что происходит.
Двойная линия воинов протянулась перед собравшимися мужчинами и женщинами. Все те, кто выстраивался в ряд, несли с собой либо ивовый прут, либо ремни из сыромятной кожи, либо ветки кустарника с шипами.
Широко раскрыв глаза, Рейган поняла, что это значило – пройти через этот строй. Роской должен будет пробежать этот широкий проход, почувствовав силу хлыстов на своей спине. Но это не показалось ей таким ужасным в сравнении с совершенным им преступлением. В конце концов, охотники обошлись бы с ним намного хуже.
Ее глаза были прикованы к происходящему возле дома. Роской пытался освободиться от двух мужчин, разрывавших его одежду. Когда он стоял обнаженный, насмешки и крики слышались из строя. Снова он пытался освободиться, и снова его схватили. Потом вождь отдал приказ, и Роскоя потащили к противоположному концу строя. Он начнет свой путь отсюда, закончив возле дома, если добежит.
Все замерло, пока Роской не подучил первый сильный толчок в спину, продвинувший его вперед. Потом он ощутил жалящий удар хлыстом, который рассек его ягодицы. Он, шатаясь, побежал с криками от боли. Удар за ударом опускались на его тело, жаля, разрезая, разрывая кожу на его спине, ягодицах и бедрах. Он споткнулся один раз, но подхватился и снова побежал, зная, что, если остановится, то будет убит. Сквозь туман боли он увидел впереди дом, смутно вырисовывающийся поодаль, собрав последние усилия, он бросился к его двери.
Когда Роской упал в грязь с окровавленной спиной и вздымающимися боками, молодой воин ударил его по голове. Роской поднял лохматую голову, удивленно глядя на людей, он думал, что теперь стал свободен и может идти. Надеялся, что проход сквозь строй и был той мерой наказания, которую ему вынесли тилламуки.
Однако он скоро понял, что все еще только начиналось. Его повели и привязали к дереву. Три воина набросились на него с острыми охотничьими ножами, и он начал пронзительно кричать еще прежде, чем они стали снимать полоски кожи с его груди.
Рейган затошнило, когда она смотрела наполненными ужаса глазами, что происходит с Роскоем. Никогда бы охотники не сделали с ним такого.
– Белое Перо, – прошептала она, – меня сейчас стошнит, мне дурно!
Мальчик взглянул на бледное лицо Рейган и помог ей уйти. Они скрылись за деревом, где ее стошнило.
– Я думаю, тебе лучше уйти в дом, Рейган, – сказал подросток, взял конец покрывала и вытер аккуратно ее рот.– Я отведу тебя.
Она постояла оцепенело, затем оперлась на его хрупкое плечо, и он увел ее прочь от кричащих индейцев, которые не чувствовали тошноты от того, что творили с Роскоем.
Глава 22
Чейз взволнованно ходил по крыльцу широкими шагами, останавливаясь время от времени, чтобы глянуть вдаль по направлению деревни тилламуков. Он уже два дня был дома, а Рейган не возвращалась, и не было о ней никаких вестей.
Озабоченность была у него на лице. Он не мог больше переносить неизвестность, не зная, увидит ли он когда-нибудь свою жену снова. Этот надменный вождь сильно обеспокоил его, дав понять, что ему понравилась Рейган и он обдумывает, не оставить ли ее для себя. Теперь у него не было жены, что, если он надумал оставить Рейган вместо умершей женщины?
Страх, что это уже произошло, сковывал его силы. Надо заставить себя не думать об этом. Так хотелось верить, что Рейган отпустят и он скоро увидит ее. Но мысль о том, что ее нежное красивое тело теперь принадлежит Одинокому Волку, и он, возможно, держит ее в своих объятиях, сводила Чейза с ума.
