верой в нашу победу. Как известно, положение в те дни было крайне серьёзным. Враг стоял у стен Москвы и Ленинграда. Каждый советский человек переживал чувство тревоги за свою Родину. И вот в этой тяжёлой обстановке прозвучала речь нашего вождя, полная глубокой уверенности в победе, в торжестве нашего правого дела.
Речь товарища Сталина подняла дух нашего народа и вызвала небывалый подъём в войсках. «Сталин с нами. Сталин говорит: мы победим. Значит, так оно и будет», – говорили в те дни воины вместе со всем народом».
Тут Булганин, в общем-то, повторяет тысячи, а может, и миллионы раз сказанное другими – политиками, журналистами и т. д. Но вот он подходит к конкретике. И, по-видимому, делает это опрометчиво. Никакой конкретики от него не требовалось. Но Булганин решил ещё подмаслить…
«…Через месяц в битве под Москвой наши войска одержали выдающуюся победу над гитлеровской армией. Всем ходом этого величайшего сражения лично руководил товарищ Сталин. Он вдохновлял и направлял боевые действия наших частей и соединений».
Тут, пожалуй, стоит сделать паузу. Булганин ещё не раз повторит, что Сталин «лично руководил»… Некоторые историки и публицисты подчас язвительно вышучивают эти посылы. Но вот факт. Г.К. Жуков вспоминал: «Был ли Сталин творцом вообще каких-либо операций?
Да, к сожалению, был.
…По замыслу Сталина также планировалась и проводилась операция в Прибалтике в районе Либавы, которая безрезультатно повторялась несколько раз и, кроме тяжёлых жертв, ничего не дала. За неудачи этой операции Сталин сменил трёх командующих фронтами.
Исключительно безграмотно проводились операции севернее Варшавы, в результате которых погибли многие десятки тысяч наших людей. Сталину неоднократно докладывали о том, что по условиям местности там нельзя проводить операцию, однако такие доводы отвергались как «незрелые», и операция многократно повторялась с одними и теми же результатами.
О непонимании Сталиным основ управления войсками можно многое рассказать из истории оборонительных сражений за Москву, но достаточно только небольшого факта, чтобы уяснить непонимание Сталиным способов управления войсками.
В тяжёлый момент упорной борьбы, когда противник с ожесточением рвался к Москве, Берия доложил Сталину, что немцы захватили деревню Дедово и Красную Поляну. Сталин, вызвав к телефону меня и Н.А. Булганина, изругав как полагалось, приказал немедленно выехать мне в Дедово, а Н.А. Булганину в Красную Поляну и взять обратно эти деревни. Наши попытки доказать невозможность в такой тяжёлый момент бросать командный пункт и управление войсками фронта, были встречены угрозой расстрела. И в то время, когда мы с Н.А. Булганиным брали эти деревни, не имеющие никакого значения, противник прорвал фронт в другом месте – в районе Наро-Фоминска, ринулся к Москве и только наличие резерва фронта в этом районе спасло положение.
Я не могу обойти молчанием и того, что Сталин принуждал представителей Ставки Верховного Главнокомандования и командующих фронтами без всякой к тому необходимости проводить наспех организованные операции, без достаточного материального и технического их обеспечения, что приводило к чрезмерно большим потерям.
Во многих случаях наспех и плохо организованные операции не давали положительных результатов. Так было на Северо-Западном, Западном, на Воронежском и других фронтах.
Можно привести ещё немало отрицательных фактов из оперативного творчества Сталина, чтобы оценить, чего стоят на самом деле его полководческие качества и «военный гений».
В статье Булганин продолжает: «…Сталинское военное искусство нашло своё яркое выражение в невиданных по своему размаху операциях Великой Отечественной войны, отличительной чертой которых является исключительная их целеустремленность.
Каждая операция в годы Великой Отечественной войны отличалась оригинальностью замысла и творческим своеобразием его реализации. Товарищ Сталин каждый раз умел находить такие приёмы, формы и способы боевых действий, которые наиболее полно отвечали задуманным целям, сложившейся обстановке и в то же время являлись неожиданными для противника.
…В течение всей воины советские воины неизменно чувствовали большую заботу своего вождя. Товарищ Сталин требовал от командиров заботливо относиться к людям и беречь каждого человека, он учил их широко и умело применять манёвр, использовать технику для подавления и уничтожения врага, не допускать проведения неподготовленных атак укреплённых пунктов, не бросать войска на неразведанного противника.
…Гений Сталина, его железная воля в минувшей войне обеспечили разгром врата, спасли советский народ от опасности фашистского порабощения. Гений Сталина, его железная воля обеспечивают ныне успехи советского народа в строительстве коммунизма и помогают всему демократическому лагерю, возглавляемому Советским Союзом, успешно бороться за дела мира.
Сталин – знамя, гордость и надежда всего прогрессивного человечества.
Да здравствует долгие, долгие годы наш родной и любимый вождь, наш учитель Великий Сталин!»
Сейчас, из века XXI-го, когда значение той или иной исторической личности оценивается по другим критериям, статья Булганина выглядит лицемерной, раболепной. Но тогда… Что он мог написать к юбилею, к 70-летию вождя, руководителя партии, генералиссимуса, своего непосредственного начальника, который к тому же обожал по-кавказски елей и сладкие речи восхваления! Окажись всяк человек на минутку на его месте, там, в то время, в той должности – и впрямь других слов, кроме как гений Сталин, не подберёшь…
* * *
В 30-е годы Булганину удачно удавалось избежать репрессивного сталинского катка, он лишь наблюдал, как этот каток вдавливает в землю коллег и соратников. Сам же он не участвовал в кровавых разборках. Но после войны, когда он взлетел на самый верх политического Олимпа, избежать участия в «разборках» ему не удалось. Он по большей части, думается, невольно играл некоторую роль в проводимых репрессивных процессах, он подыгрывает, чтобы самому не стать жертвой. Дирижируют этими процессами Сталин с партитуры, как правило, Берии при участии Маленкова.
…Гибель Н.А. Вознесенского, А.А. Вознесенского, «Ленинградское дело».
«Кому хвала, как говорится, а кому была уготована кара.
Нет, не забыл, не запамятовал не прощающий ничего Лаврентий Павлович резковатую, обидную, на его взгляд, реплику Вознесенского, посмевшего в присутствии подчинённых напомнить ему, вершителю человеческих судеб, о том, что надо заниматься делом. Такое Берия никому не прощал. С непоколебимым, как у ловчей птицы, хладнокровием терпеливо и зорко следил он отныне за Вознесенским в ожидании, когда тот «сорвётся» и «подставится» на своём посту Председателя Госплана, следил, чтобы осуществить свой коварный план.
Конечно, не только это двигало Берией. Были и иные, более важные причины. Берия, как известно, ревновал Сталина ко всем, к кому тот хорошо относился, выделял, прислушивался. Как раз в то время среди партийных и государственных кругов стало бытовать мнение, что Сталин, думая о преемниках, видел на посту Генерального секретаря ЦК Кузнецова, а на месте Председателя Совета Министров СССР – Вознесенского. Берию, разумеется, это никоим образом не устраивало. А потому,
