Я потянула Лару за рукав — и мы углубились в библиотеку. Она была огромной: стеллажи взмывали футов на двадцать вверх и тянулись вдаль. По рельсам катались золотые лестницы, будто предлагая услуги тем, кто разглядывал собрание. Основной люд толпился в читальном зале — столы убрали ради свободного общения, — но я заметила силуэты и в лабиринте проходов.
— Напряжённенько, — сказала Лара.
— Ага. — В одном из рядов мелькнула чёрная фигура — не он. Разочарование обожгло.
Каллен должен был быть сегодня здесь. Он избегает меня?
— Ты странно себя ведёшь, — отозвалась Лара.
Я дёрнулась:
— Что? Я не…
Она поджала губы:
— Значит, слышишь. Целое утро хмуришься, витаешь в облаках и краснеешь.
— Нет, — выпалила я и тут же почувствовала, как жар поднимается к скулам.
— Это как-то связано с тем, что ты вернулась поздно?
Я закрыла лицо руками:
— Нет.
— Убедительно.
Я выглянула меж пальцев:
— Откуда ты вообще знаешь?
— Моя комната напротив твоей. — Она сузила глаза. — С кем ты была?
— С чего ты взяла, что «с кем-то»?
Брови поползли вверх.
Наверное, я уже полыхала алым.
— Неважно.
— Это был Друстан?
Я опешила:
— Что? Нет! С Друстаном покончено.
— И правильно. Цветов маловато. — Она всё ещё смотрела подозрительно. — Тогда кто?
— Ни с кем. Я просто нервничала из-за встречи с Ториным и Ровеной после… ну, ты знаешь.
Мы обсудили случившееся в борделе за завтраком, который у меня едва пролез.
— Врёшь.
— Нет. Я умалчиваю.
— Ты слишком долго живёшь среди фейри, если считаешь это аргументом.
Я потерла лицо, осторожно, чтобы не смазать золотые тени, которые мне нанесла Карис.
— Давай потом? Это… сложно.
Один из самых опасных фейри Мистея целовал меня прошлой ночью. Я была готова трахнуть его на полу, но он от меня убежал. Теперь мы на приёме, где мой бывший любовник, куча враждующих фракций и двое, мечтающих убить именно меня, — а я думаю только о том, почему он ещё не пришёл.
Лара вздохнула:
— Ладно. Но потом ты мне всё расскажешь?
— Обещаю. — Хотя в моём рассудке она, возможно, усомнится.
Двери библиотеки распахнулись вновь — вошли Уна, Гектор… и Каллен.
В животе перевернулось. Я резко отвернулась к витрине в конце ряда. Там лежала мумифицированная кошка; я поморщилась и шагнула к следующей. Лучше: миниатюрный манускрипт, раскрытый на странице, выведенной, наверное, на старом языке; иллюстрация — дракон, парящий под сыплющимися звёздами.
— Интересно, — сказала Лара, наклонившись к соседней витрине. — Флейта из пальцевой кости великана.
— Великаны существуют? — удивилась я. Флейта выглядела обычно — только белая, как мел.
— Кто знает. Может, это чья-то рука. — Она постучала ногтем по стеклу. — Говорят, костяные инструменты наделены особой силой.
Я невольно подумала о прочих вещах в Мистее, в которых заключена власть. Кто послал прошлой ночью ту птицу? Хотелось бы, чтобы она явилась сейчас — я сорвала бы её с воздуха и раздавила каблуком.
Странное ощущение проскользнуло по затылку: кто-то смотрел. Я оглянулась — и встретила взгляд Каллена.
Шум бесед сразу стал глухим фоном. Я краем глаза видела Уну рядом с ним — она показывала на книгу в позолоченном переплёте, — но остальная библиотека будто исчезла. Всё моё внимание поглотили его глаза цвета полуночи и приоткрытые губы.
Его губы были на мне прошлой ночью. От одной памяти по коже побежали мурашки.
Лара вплела руку в мою.
— Хочу найти Гвенейру, спросить про флейту, — сказала она. — Если кто и знает, настоящая ли она, так это она.
Имя Гвенейры выдернуло меня из ступора. Я выдавила улыбку, поставила одну ногу перед другой и позволила Ларе вести меня. Казалось, я наполовину всё ещё в залитом светом зале для спарринга — в лихорадочном желании и мучительном вопросе, как всё умудрилось так пойти наперекосяк.
Гвенейра была на противоположной стороне зала, а значит, придётся пройти мимо Каллена. Я уставилась не на лицо, а на его чёрную до черноты тунику. Ошибка: сразу вспомнилась шрамированная кожа под ней и перекаты мускулов, когда он прижимал меня к своему телу.
Я отдёрнула взгляд. Стол с угощениями — вот безопасная цель. Гроздья винограда, сыры, хлеб — ещё дымится, словно только из печи.
— Хлеб, — выдала я, ткнув туда Ларе. Блестящая мысль оборвалась, потому что Каллен уже шёл нам наперерез.
Лара метнула на меня косой взгляд:
— Хлеб?
Как тут вести себя нормально? Я сосредоточилась на Гвенейре. Она говорила с серьёзным светлым фейри с впечатляющими косматыми бровями — Генералом Мердоком, командующим их частью дворцовой армии. Гвенейра глянула в нашу сторону и тут же посуровела. Коснулась локтя Мердока — и они развернулись и ушли.
— О, — сказала Лара и замедлила шаг.
Каллен встал у нас на пути, и из головы вылетело всё.
— Кенна, — сказал он чуть охрипшим голосом, откашлялся. — Рад тебя видеть.
Лучшее, на что меня хватило, — писклявое:
— М-м.
Лара выглядела озадаченной, но я увидела миг, когда до неё дошло: брови взлетели, она метнула в меня стремительный, немыслимый взгляд.
— Лорд Каллен, — обратилась она к нему. — Какая неожиданность.
Меж лопаток противно зачесалась паранойя, в зале стало душно.
— Да, — произнесла я, стараясь держаться ровно. — Доброе утро, Каллен. Надеюсь, ты… хорошо спал. Прошлой ночью.
Не верю своим ушам, — говорили прищуренные глаза Лары.
— Можно украсть у тебя минуту? — спросил Каллен. — Наедине.
Лара отдёрнула свою руку, словно её обожгло.
— Мне как раз нужно… в другое место.
— Нужно? — я разрывалась между облегчением и нервами.
— У меня очень важное дело — выпить, — и она зашагала к столу.
Каллен проводил её взглядом, лицо — ровное, как маска.
— Она… — начал он.
— Догадалась.
— Ясно, — тяжёлая пауза. — Похоже, она не в восторге.
— Где поговорим? — спросила я. В постели?
Он кивнул в сторону стеллажей.
Я пошла рядом, пытаясь просто дышать. Фейри оглядывались и шептались — обычное дело на таких приёмах, но паранойя уверяла, что все всё знают.
Каллен остановился на полдороге по проходу, скрестил руки и откинулся лопатками на полку.
— Прости, — пробормотал он.
Он извинялся и прошлой ночью.
— За что?
— За то, что поступил безрассудно. За то, что пренебрёг твоей безопасностью. — Он покачал головой, в каждом движении — горькое разочарование в себе. — За то, что слишком поздно понял: мы были не одни.
Я, запоздало, вспомнила, что и сейчас можем быть не одни, — прислушалась к сердцам. Рядом — пусто.
— Птица могла пролетать недолго, — сказала я, краснея до ушей. — И если она слушает разговоры, то мы… не особо… разговаривали.
— Достаточно и того, что было.
Я бы разорвала мир ради тебя, Кенна. И я этого не заслуживаю ни на миг, но слишком жаден, чтобы остановиться.
У меня закружилась голова от воспоминания о том, как он вжимал меня в пол. Словно узел где-то ниже пупка тянул меня к нему. Я хотела его языка во рту и его пальцев — синяков на коже. Хотела собрать ещё больше его прирывистых, жестоких звуков губами. Хотела знать, каково — чувствовать его внутри.
— Хоть бы знать, кто за этим стоял, — выдохнула я, ненавидя этих «кто-то» за то, что они нас оборвали.
Его челюсть напряглась.
— Думаю, это Гвенейра.
— Гвенейра? — я оторопела. — Зачем?
— Её пояс.
В ту же секунду вспомнился любимый аксессуар леди Света: золотой пояс с металлическим воробьём на нём.
— Осколки, — прошептала я. — Мне надо было догадаться раньше. — Её сегодняшний ледяной взгляд сразу приобретал смысл.
— Мне — тоже, — в голосе Каллена резала себя холодная самооценка. — Она изучает историю и артефакты фейри, всегда знает больше, чем положено.
Я попыталась выудить из этого хоть что-то хорошее:
