— Уверена, это верно и для Гектора.
Она поморщилась.
— Уверена. Но идеальных из них всё равно не было и не будет.
Я ещё не рассказала ей про подменышей — это не моя тайна, — и всё равно она считала выбор верным.
— Тебя не пугает, что Гектора любят меньше, чем Друстана?
— Большинство любят меньше, чем Друстана. И ни один из вас не будет любим народом, когда начнёте командовать армиями. — Её карие глаза в зеркале стали серьёзными. — Это будет война, Кенна, и ты одна из тех, кто её начинает. Нельзя думать о популярности, когда делаешь такое.
Тысячи жизней на кону… и я — одна из тех, кто пошлёт их на смерть.
Я провела пальцами по Кайдо, свернувшемуся браслетом на запястье. Сегодня кинжал выпил кувшин свиной крови, но от прикосновения всё равно ожил, жадно дрогнул. Видно, стоит однажды возжаждать крови — и сытости больше не бывает.
— Если мы быстро убьём Имоджен, война не затянется.
Лара повела плечом.
— Зависит от того, кто её сменит. Всё кончится только тогда, когда у власти окажутся те, кто ценит мир больше славы. Или, когда некому будет сражаться.
Дом содрогнулся — дрожь в волшебной паутине заставила нас обеих напрячься. В невидимых струях вокруг нас звучала срочность. Кто-то пришёл, и Дом торопил нас.
Мы помчались вниз в халатах. Дверь распахнулась, и на пороге появился генерал Мердок из Дома Света, держащий на руках Гвенейру. На ней было белое бальное платье, немного светлее мраморной бледности её лица. Глаза закрыты, рот полуоткрыт.
— Что случилось? — вскрикнула Лара, кинулась к ним.
— Яд, — мрачно ответил Мердок. — Ровена всё-таки добралась до неё. Она свалилась после ужина.
Я злилась на Гвенейру за шпионаж, но страх мгновенно смыл всё. Я приложила ладонь к её груди, пытаясь понять масштаб поражения. Сердце билось вяло, лёгкие едва наполнялись.
— Противоядие?
— Не знаю. Я подумал, твоя магия…
— Кто-нибудь видел, что ты принёс её сюда?
— Нет. Но когда Ровена обнаружит, что нет тела, она пошлёт солдат.
— Внутрь, — велела я, на ходу меняя настройки Дома, допуская их на первый этаж.
Мердок замялся, глядя на шипы, обрамлявшие дверь.
— Не здесь, — сказала я. — Если солдаты придут, нас увидят.
Он кивнул и шагнул. Войдя в створ, он дёрнулся, но, поняв, что ничего не происходит, быстро зашагал дальше. Мы с Ларой — рядом.
Гвенейра таяла на глазах.
— Туда, — приказала я, указывая на один из диванов в внутреннем зале.
Мердок уложил её. Она была так неподвижна, что я бы поверила в смерть, не улови я слабейшего отклика сердца на зов моей магии. Белые складки разливались по алым подушкам, и я заметила золотого воробья, цепляющегося за её атласный пояс.
— Это тот же яд, что и в прошлый раз, — выдохнула Лара, переплетая пальцы. — Тот, что парализует сердце и лёгкие. Она говорила… — Голос сорвался, в нём прозвучал звериный хрип. — Говорила, что через тридцать минут умрёт.
Мы уже где-то там, учитывая, сколько Мердоку понадобилось, чтобы добраться. Я опустилась на колени, прижала ладонь к груди Гвенейры, закрыла глаза и вообразила, как моя магия сжимает её сердце кулаком. Орган дал слабый толчок — и вовсе остановился.
Я осторожно сжала сильнее. На миг что-то воспротивилось — и мышца подчинилась, гнала кровь по артериям.
— Принеси пустую миску, — приказала я Ларе, и облегчение обдало жаром. — И Надин или Триану — кого-то, кто не теряется в беде.
Шаги Лары заторопились прочь. Я не открывала глаз, дышала через подступающий страх, заставляя сердце биться. Я никогда такого не делала. Сожму слишком сильно — она умрёт. Собью ритм — умрёт. Да и так может умереть — моя магия не натренирована, быстро выматывает, а о ядах я не знаю ничего.
— Что у вас в Доме Света? — спросила я Мердока, чтобы не утонуть в панике.
— Торин захватил дом Солнечными Стражами. Я бы был там, но это единственное, что могло её спасти.
— Что с её сторонниками?
— Их стягивают, — в голосе прорезалась боль. — Большинство подчинятся, но найдутся те, кто скорее умрёт. Надеюсь, они убегут. Лучше бегство, чем разгром.
— Есть куда бежать?
— Некоторые придут сюда.
Значит, надо быть готовыми принимать.
Я снова и снова сжимала Гвенейрино сердце, затем заставила лёгкие раскрыться. Ритм получался шаткий, неровный, но кровь заметно свежела, стоило воздуху войти. Голова уже ломила — удерживать течение силы было нелегко. Она не текла легко из пальцев — словно я двигалась под водой. Конечно. Гвенейра — фейри Света. Её сопротивление магии мешало моему исцелению — ещё один виток баланса Мистея, — значит, всё будет труднее и быстрее вымотает меня, чем с любым другим.
Вернулись шаги Лары.
— Миска, — выпалила она. — Мод и Триана уже идут.
Я открыла глаза.
— Тебе — наружу. Возможно, будут беглецы из Дома Света.
Лара возмущённо всхлипнула:
— Но я хочу…
— Это должна быть ты, — твёрдо сказала я. — Только ты можешь впускать их в Дом. Мердок, иди с ней, подскажешь, кто заслуживает доверия. Мы не знаем, кого пришлют Торин с Ровеной, если поймут, что она здесь.
Мердок уже мчался к двери. Лара замялась, глядя на Гвенейру с отчаянной жаждой остаться, выругалась и рванула за ним. Спустя миг примчались Триана и Мод, и я велела перевернуть Гвенейру на бок, чтобы её вырвало. Мод удерживала её, а Триана опустилась на колени с пустой миской.
Я не знала, сколько яда она успела проглотить и сумею ли вывести его достаточно. По правде, я едва понимала, что делаю: читать учебники по анатомии — совсем не то, что держать в руках живые органы. Контроль над сердцем и лёгкими Гвенейры дрогнул, когда я нащупала её желудок. Он был парализован так же, но изнутри её жгло волнами боли. Я глубоко вдохнула и заставила её вырвать — мягким, катящимся толчком.
Рвота хлынула в миску, расплёскиваясь. Триана вздрогнула, но не шелохнулась. Я повторила ещё раз, и ещё, пока желудок не опустел. Потом мы снова уложили её на спину, и я продолжила прокачивать каменно-тугое сердце и лёгкие.
На лбу выступил пот; новая волна паники едва не смела меня, когда я почувствовала, как истощается сила. Если я не запущу её тело снова…
Спустя минуту вдруг ощутила: хватка яда ослабевает, органы начинают размягчаться. Голова гудела от напряжения, но я не останавливалась. Когда сердце Гвенейры, запнувшись, всё же вернулось к жизни, меня едва не прорвало на слёзы.
— Получается, — выдохнула я.
Следом очнулись лёгкие — они жадно втянули воздух. Глаза Гвенейры распахнулись, хоть взгляд оставался блуждающим.
— Всё хорошо, — сказала я, пока Триана гладила её по лбу. — Ты в безопасности.
Я вытащила магию из её тела и уронила мокрый лоб на подлокотник — усталость накрыла волной. По краям зрения плавали чёрные мушки; резерв силы в груди почти опустел.
Гвенейра часто заморгала — в глазах прояснилось. Она села, кашлянула, прижимая ладонь к горлу.
— Что… — хрипнула она.
— Яд, — ответила я. — Мердок принёс тебя сюда.
Шок прошёл по её лицу.
— Ты меня спасла.
Я кивнула.
— Спасибо. — Она огляделась — и я увидела, как понимание сменилось ужасом. — Я потеряла Дом Света?
Смысл сглаживать правду не было.
— Да.
Она закрыла глаза и издала мучительный звук.
— Мои сторонники?
— Мердок сказал, Торин с Ровеной собирают их. Тех, кто сдастся. — Остальное Гвенейра и так знала.
Она поднялась и зашагала по залу. Платье измято, испачкано рвотой, волосы мокрые от пота, лицо всё ещё мертвенно-бледное, но в глазах полыхала ненависть.
— Я их уничтожу, — выплюнула она. — Любой ценой. Я их сотру.
Вдалеке загрохотала дверь. Через пару мгновений в зал ввалились несколько светлых фейри, перепачканных кровью. Гвенейра ахнула и бросилась к ним. Они быстро заговорили, потом прибежали ещё двое, затем ещё трое. Триана с Мод побежали за Надин, и вскоре холл зажужжал — слуги возились с новоприбывшими. Я наблюдала с пола, уверенная: встань — и свалюсь в обморок.
