что можно на вас положиться.
— Как ты это сделал? — с легким раздражением интересуется Девантора, хотя смотрит не на него, а на Лукмана.
— Что? — все еще пытаясь отдышаться, спрашивает Рид и вытирает кровь, натекающую со лба. — Вырос таким красивым?
— Выбрался из наручников.
— А. Вашей секретарше надо внимательнее следить за своими канцелярскими принадлежностями.
— Ненавижу эту твою способность выбираться живым из самых безнадежных ситуаций.
— Я этим знаменит.
— Ты знаменит своей дурной прической, не путай. — И поднимает вторую руку. И в этой второй руке у него второй пистолет. Который смотрит на Рида. Последний кривится: ну, от Деванторы стоило ожидать. — Будет прекрасно смотреться на надгробии. — Затем он говорит: — Опусти пистолет и останови машину, Лукман. Иначе я его прикончу.
— Хочешь — стреляй, — хмуро, но безразлично говорит тот. — Мне без разницы.
— Эй, я думал, мы поладили, — напрягается Рид.
Лукман ему не отвечает, одновременно объезжая затор на дороге и держа Девантору на прицеле. Вот многофункциональный же мужик! Жаль только, что они, видимо, все-таки не поладили.
— Так, значит, ты не с Церковью… Но тогда кто тебя купил? — Девантора задумчиво облизывается. Поперек лица у него стекает кровь из разбитой головы. Красные волосы, красное лицо, руки, сжимающие пистолеты, тоже в крови, — ну чисто фотка на рекламный баннер «Приезжайте в Джакарту». — Триада? «Аль-Шамед»? «Коршуны»? Кто?
Рид пользуется паузой, чтобы посмотреть в окно. Видимо, в какой-то момент Лукман свернул на север и съехал с шоссе: они постепенно приближаются обратно к главной улице Сети-Буды, снова к Хамайма-Тауэр. Стекла у них снова подняты — в Джакарте невозможно ездить с открытыми окнами, — и звуки вокруг глухие, но Риду кажется, что впереди происходит что-то странное. Дорожная динамика нарушена: кто-то выходит из машин, люди идут слишком быстро, оглядываются, слишком многие разговаривают по телефону. Рид прислушивается: ему кажется, что где-то что-то бухает, как огромный молоток.
Чем ближе они к повороту, тем больше и больше это похоже на…
— Эй, пацаны…
— Я не работаю с отбросами, — цедит Лукман. — Так что, если ты думаешь, что я кому-то продался, ты плоховато меня изучил, Девантора.
— Ребята…
— Ты сам знаешь, что мне плевать на деньги.
— Тогда что? Я одного не пойму. Ты хренов рыцарь, Лукман, и этим мне нравился, так что объясни мне, прежде чем я вышибу тебе мозги…
— Ребята, не хочу прерывать, но…
— Сначала делай, потом хвались.
— И куда же делось твое уважительное «господин»?
— Да послушайте…
— Заткнись!
— Помолчи, Рид.
— Да посмотрите уже вперед, идиоты! — выкрикивает Рид и тычет пальцем в лобовое стекло. — Хамайма-Тауэр горит!
Потому что Хамайма-Тауэр и правда горит.
Впереди, над домами, дымится черным шпиль небоскреба. Лукман окончательно останавливает машину, но сейчас это уже неважно: на дороге тормозить начинают все. Стук отбойного молотка становится явственнее.
Это взрывы.
Стеклянная башня, бывшая целой, когда они покидали ее час назад, больше никогда не будет прежней: огонь видно даже отсюда, за несколько кварталов. Черный дым заполняет небо. Воздух плывет на жаре. Пожарные автомобили не могут протолкнуться сквозь пробки в конце улицы, толпа беснуется, пытаясь выбраться по тротуарам и переулкам. Бегущий народ обтекает их тачку с обеих сторон.
— Да что тут, на хер, произошло…
Рид ошалело провожает взглядом отряд полицейских, появившихся из соседнего переулка: они бросают машины прямо на дороге — дальше не проехать — и со всех ног бегут к эпицентру. Картина напоминает фильм-катастрофу: люди останавливаются посреди проезжей части, вылезают из автомобилей, с ужасом смотрят на происходящее вдали; некоторые успевают достать телефоны, многие пытаются развернуться и уехать подальше. Гудки клаксонов наполняют воздух вместе с пронзительным воем сирен, взрывами и стрельбой.
Рид понятия не имеет, что тут происходит, но, кажется…
Девантора вываливается из машины.
Вот-вот. Пора сваливать.
Происходящее его не интересует — поймет потом, — на разборки Лукмана и Деванторы ему тоже по большому счету плевать. Лукман как раз вылетает следом за Деванторой и накидывается на того со спины. Побоку. Рид собирается забрать оттиски и испариться.
А вот у Деванторы на него другие планы.
— Стоять, — кричит он, когда Рид уже хватается за дверцу багажника. Вырвавшись из хватки Лукмана и вырвав себе дистанцию, он держит Рида на прицеле. — Я сказал боссу, что ты сдохнешь, — улыбка у него маниакальная, — и ты сдохнешь, Рид.
Рид ныряет за багажник — пуля проходит в каких-то сантиметрах от лица.
Вот же настырный уебок. Наверху слышатся еще выстрелы — и с другой стороны машины оказывается пригнувшийся Лукман. Они с Ридом обмениваются взглядами. Кажется, придется ему помочь уложить Девантору. Вот же гемор.
— Ну и чего вы попрятались?
Вот же гемор!
Чтобы справиться с Деванторой, Рида и Лукмана, конечно, мало. Одно дело — скинуть его в воду под летящими пулями, другое — действительно победить в рукопашной.
На самом деле, к стыду Рида, Девантора может уложить их обоих.
Что у него почти и получается: они набрасываются на него вдвоем, но выбить пистолет у Лукмана и сбросить с себя Рида у него занимает меньше нескольких секунд.
С Ридом в его нынешней кондиции у Деванторы вообще никаких проблем — он отбрасывает его, как щенка. Удар в живот откидывает Рида на асфальт — и он правда не чувствует в себе сил подняться. Ребра горят, голова звенит, а черные пятна перед глазами очень мешают быть супергероем.
Рид видит: Лукман — тренированный боец, но Девантора, несмотря на разницу в комплекции, все равно играючи отшвыривает и его, а затем стреляет, и Лукман исчезает из поля зрения. Вот же дерьмо. Надо уползти отсюда. Девантора будто понимает его намерение заранее и снова целится в него:
— Не так быстро, Эйд…
А потом падает на одно колено, подкошенный выстрелом в ногу. Рид рывком отползает, но не потому, что боится тоже попасть под обстрел, — нет, потому что Девантора снова поднимается на обе ноги и с дикой ухмылкой оборачивается в сторону, делая шаг вперед:
— Вы что, думаете, я… — Пуля прошивает его икру, но Девантора всего лишь спотыкается. А где кровь? — Не так… Справитесь… —
